Пророчество Синей Звезды. Начало - Эрин Хантер

И тут Синелапка почувствовала такую боль, что едва смогла вздохнуть. Она вспомнила, как впервые открыла глаза в детской и с изумлением поняла, какая у нее красивая мама. Она отдала бы все на свете, чтобы снова очутиться в тишине детской, лежать под материнским боком, прислушиваясь к теплому дыханию Лунницы и ожидая ее пробуждения.

— Вы будете бодрствовать над телом? — повторила Горностайка.

Дикая ярость поднялась откуда-то со дна желудка Синелапки.

— Зачем вы это сделали? Зачем вы сделали ее такой, будто она просто спит? Она умерла! — задыхаясь, прокричала она и посмотрела на Снеголапку, но в глазах сестры была только боль. Казалось, она ничего не видела и не слышала.

Солнцесвет вышел из тени Скалы и молча положил хвост на плечо Синелапки.

— Никто не пытается сделать вид, будто Лунница жива. Но знай, что она сейчас в Звездном племени, вместе с нашими предками. И оттуда она будет вечно присматривать за тобой, как делала это здесь, на земле. Она никогда не покинет тебя, Синелапка.

Но горе Синелапки было так велико, что ей не нужны были утешения. Отшатнувшись от глашатая, она громко крикнула:

— Неправда! Все неправда! Она покинула меня! Я не хочу, чтобы она уходила в Звездное племя! Я хочу, чтобы мама была здесь, чтобы я могла ее видеть и говорить с ней!

Солнцесвет твердо выдержал ее взгляд.

— Ты увидишь ее во сне, Синелапка. Я обещаю тебе, что увидишь.

Подавив рвущееся из горла рыдание, Синелапка скорчилась возле тела Лунницы. Снеголапка села рядом, прижавшись к сестре. Вместе они зарылись носами в холодную материнскую шерсть.

Запах мяты и розмарина заглушил знакомый запах, и от этого боль в сердце Синелапки стала еще сильнее. Время шло, тени росли, все новые и новые Грозовые коты присоединялись к их молчаливому прощанию.

Синелапка ощущала тепло их шерсти, еще более заметное, по сравнению с холодом материнского тела. Она сильнее уткнулась носом в бок Лунницы, пытаясь отыскать хоть крупицу тепла в ее шерсти. Но та была холодна, как земля.

«Мама обещала, что всегда будет рядом. Почему ей пришлось умереть?»

Глава X

— Мышиный помет!

Слегка расслабив когти, Синелапка принялась спускаться вниз по стволу березы. Белка оказалась слишком шустрой и проворно скрылась в верхних ветвях, запорошив снегом головы охотников.

Солнцесвет ловко увернулся от снега.

— Не расстраивайся, — сказал он. — На глубоком снегу белки всегда оказываются проворнее охотников, поскольку они легче и снег выдерживает их вес.

«Да что ты говоришь?» — сердито подумала про себя Синелапка. Она до сих пор не могла привыкнуть к своему новому наставнику и страшно тосковала по Камнехвосту. Тот никогда не обращался с ней, как с мышеголовой тупицей! К сожалению, ранение, полученное в битве с племенем Ветра, оказалось довольно серьезным, и Камнехвосту пришлось раньше срока перебраться в палатку старейшин.

Синелапке дали в наставники Солнцесвета. Ветреница и Алосветик все уши прожужжали о том, как ей необыкновенно повезло тренироваться под руководством самого глашатая, но у Синелапки на этот счет было свое мнение. Она вовсе не считала Солнцесвета таким уж замечательным наставником.

Если бы она лучше выследила эту несчастную белку, той ни за что не удалось бы улизнуть!

Синелапка целое утро бегала по лесу в поисках дичи, а нашла всего лишь одну-единственную белку — да и ту упустила! Когда недовольная собой ученица плюхнулась в глубокий снег у корней дерева, до нее донесся ликующий крик Снеголапки:

— А я знаю, как выманить дичь из нор!

— И как же? Поорать погромче? — насмешливо фыркнула Синелапка. Неужели ее сестра никогда не научится разговаривать тихо?

— Как? — спросил Птицехвост, поманив к себе ученицу. Снеголапка, как заяц, поскакала к нему через снег, оставляя на мягком белом покрове неглубокий след от своего живота.

Львинолап вскочил на корень рядом с Синелапкой. Он стал оруженосцем всего пол-луны назад, но ростом уже догнал Синелапку, и был полон самоуверенности новичка. За время своего ученичества Львинолап поймал двух мышей, не побывал ни в одной битве и был абсолютно уверен в том, что на свете нет ничего лучше, чем быть оруженосцем.

Синелапка насупилась, когда Львинолап уселся возле нее. Почему он не может держаться поближе к своему наставнику и оставить ее в покое?

— Интересно, что она придумала, да? — спросил Львинолап.

— Ни капельки, — отрезала Синелапка. — Самое главное, что своими воплями она распугала всю дичь, которая еще не успела попрятаться в норы.

— Не ворчи, — пихнул ее носом Львинолап. — У Снеголапки часто бывают замечательные идеи!

Синелапка потерла лапой нос, пытаясь отогреть его.

— Да, неужели? Возможно, она думает, что если очень долго и очень громко кричать, то все лесные мыши и птицы сами сбегутся посмотреть, что происходит?

Но Львинолап пропустил ее слова мимо ушей.

— А мне нравится снег, — сообщил он, заворожено глядя на деревья. — Все выглядит таким чистеньким и красивым!

— Да тебе все нравится, — проворчала Синелапка, давая волю дурному настроению.

Спрыгнув с корня, она плюхнулась в глубокий сугроб. Холодно, конечно, но все равно лучше, чем слушать болтовню Львинолапа!

«Бывают же на свете коты, у которых всегда превосходное настроение!»

С тех пор, как Львинолап перебрался в палатку оруженосцев, там не стало ни сна, ни покоя. Он вечно шутил, смеялся, дразнился и устраивал кутерьму. Когда Львинолап находился в палатке, Нежнолапка, Розолапка и Остролапник, раньше его звали Репейник, хохотали до упаду и всюду носились.

Даже Снеголапка заметно повеселела.

«Предательница! Быстро же она забыла Лунницу!» — подумала Синелапка.

Златолапка тоже перебралась в палатку оруженосцев, и теперь там было тесно, как когда-то в детской. Синелапка завидовала Пестролапке и Лоскутнику. Они теперь стали воинами и получили новые имена — Пестролапая и Лоскут. Но, самое главное, они теперь наслаждались покоем и тишиной воинской палатки. Воины не будят своих товарищей среди ночи, чтобы пригласить их полюбоваться луной, и не находят ничего забавного в том, чтобы подложить в подстилку жука!

«Счастливчики — Пестролапая и Лоскут!»

Выбираясь из сугроба, Синелапка мрачно думала о том, что хорошо бы иметь длинные-предлинные лапы и никогда больше не волочиться животом по снегу. Теперь вся шерсть у нее под брюхом была в мелких белых ледышках, которые потом замучаешься вычищать. Добравшись до места, где стояли Снеголапка и Птицехвост, Синелапка отряхнула снег с усов и проворчала:

— Ну и каков же план?

— Я придумала насыпать немного орешков или семян возле корней деревьев, чтобы выманивать дичь! — сверкая глазами, выпалила Снеголапка.

— Ты что, принесла с собой орехи? — вытаращила глаза Синелапка.

— В этот раз нет, — покачала головой сестра. — Но я знаю, что у Гусохвоста есть запасы лесных орехов, он использует их для приготовления разных мазей. В следующий раз мы принесем немного и…

— Можно подумать, Гусохвост позволит тебе использовать свои припасы на приманку! — перебила ее Синелапка.

— Но нам нужно всего несколько штучек, — ответила Снеголапка. — Да и те останутся в целости и сохранности, потому что мы сцапаем дичь раньше, чем она слопает приманку!

Птицехвост медленно кивнул:

— Мне кажется, это очень недурная мысль.

Солнцесвет задумчиво склонил голову набок:

— Думаю, это должно сработать.

— Ах, вот как? — возмущенно взвилась Синелапка. — Наверное, ты думаешь, что Снеголапка поймала бы ту белку, да? Ну и ладно!

Развернувшись, она бросилась бежать по снегу, больно жалившему ее лапы холодом.

— В пору Голых деревьев всем котам нелегко охотиться, — крикнул ей вслед Солнцесвет.

Но Синелапка даже не обернулась.

— Простите ее, — услышала она негромкий голосок сестры. — Иногда на нее находит.

Как Снеголапка посмела извиняться за нее? Кем она себя возомнила? Она ей не мать!

Синелапка влетела в заросли папоротников, стряхнув с них целые охапки снега. Между стеблей петлял узенький след, и Синелапка пошла по нему, радуясь возможности снова ступать по твердой земле. Вскоре она почувствовала старый лисий запах и с каким-то мрачным удовлетворением поняла, что тропка была проложена этой хищницей недавно. При мысли о встрече с лисой у Синелапки зачесались когти. Это будет добрая битва!

«На нее иногда находит!» — Синелапка раздраженно взмахнула хвостом, вспомнив обидные слова сестры.

Она все глубже забиралась в гущу папоротников, стараясь отделаться от чувства вины, кусачей блохой вцепившееся в ее шерсть. Снеголапка не виновата в том, что она сегодня весь день злится.