Дальше самых далеких звезд - Михаил Ахманов

Аригато Оэ неопределенно пожал плечами, Дайана отвернулась, а на лицах монаха и доктора Десмонда можно было прочесть столько же, сколько на ближайшей скале за прозрачной стеной. Что до Калеба, он в беседе не участвовал, сидел в дальнем углу и буравил взглядом затылок брата Хакко.

– Ну, дела Архивов – это дела Архивов, – вздохнул коммандер. – Надолго ли к нам, сьон Аригато?

– Точно не знаю. Капитан предупредил, что расчет очередного прыжка займет сутки или двое.

– На базе работают гравитаторы, тяготение во всех куполах нормальное, воздушная смесь обогащена кислородом, – сказал коммандер Стаг. – Буду счастлив предложить вам наше гостеприимство.

Весьма скромное, если не считать тяготения и воздуха, отметил Калеб про себя. В куполе имелись четыре крохотных спальных отсека, общий санблок и этот полукруглый зал, в который их привел коммандер. Диаметр – двенадцать шагов, скудная мебель из пластика, пара световых панелей и вид на самый унылый пейзаж во Вселенной. В сравнении с этой суровой обителью «Людвиг Клейн» казался дворцом.

Очевидно, глава экспедиции пришел к тому же мнению. Учтиво склонив голову и погладив ухоженную бородку, он произнес:

– Искренне благодарю, коммандер, но вряд ли мы сможем задержаться. Полет наш долог, и всем хотелось ощутить под ногами земную твердь… пусть это лишь скалы астероида… Но время нашего визита истекает. Когда закончится разгрузка, мы вернемся на корабль.

– Жаль, жаль… – пробормотал Стаг, не спуская глаз с Дайаны. – Но я, собственно, вот о чем… С вами Святой Отец Хакко…

– Всего лишь скромный брат из мелких чинов монастыря, – поправил священник.

– Вполне достаточно. Три моих офицера с Полярной и лейтенант Ортега с Земли – люди верующие. Остальные… ну, они поминают Творцов Бозонов по делу и без дела, но все они парни достойные. Брат Хакко мог бы провести молебен, отпустить грехи, благословить и все такое… Много времени это не займет. – Коммандер вздохнул. – Большое утешение для нас… особенно если прекрасная сьона почтит службу своим присутствием.

Такая идея Дайану явно не обрадовала. Она сжалась в кресле и обхватила плечи руками, словно боялась, что холод за стенами купола превратит ее в статую из льда. Лицо девушки было бледным, под глазами залегли голубоватые тени.

– Увы, не почтит, – сказал доктор Аригато, решительно вставая. – Я вижу, что у моей супруги разболелась голова – наверное, от избытка кислорода. Кажется, роботы уже закончили трудиться… Еще раз благодарю, коммандер Стаг. Мы возвращаемся на корабль.

Остальные гости тоже поднялись – все, кроме брата Хакко. Он с благочестивым видом коснулся кристалла, висевшего на груди, и тихо промолвил:

– Я задержусь. Дать утешение и напутствие отважным воинам – мой долг. Сьон коммандер прав, это не займет много времени.

– Как пожелаете, брат. Я скажу капитану, чтобы прислал за вами катер.

С этими словами Аригато Оэ направился к выходу. Десмонд, доктор Кхан и Калеб шли следом, Стаг обогнал их, чтобы раскрыть створки диафрагмы. Они разошлись с негромким шелестом, вспыхнул свет, и гости вступили в тоннель, ведущий к взлетному полю. Вырубленный в скалах проход был облицован броневыми плитами, они звенели под ногами, гулкое эхо металось под низким сводчатым потолком.

– Коммандер, – произнес Калеб, – этот лейтенант Ортега с Земли… Как его зовут?

– Хорхе. Хорхе Ортега из земного города… хмм… кажется, Браселона.

– Может быть, Барселона?.. В детстве у меня был приятель с таким именем. Не он ли?

– В чем проблема, Охотник? Ортега на патрулировании, но вернется примерно через час. Оставайтесь, и я вам его пришлю.

– Если сьон Аригато не возражает…

– Не возражаю, – молвил дуайен экспедиции. – Но не задерживайтесь сверх необходимого. И проследите, чтобы наш святой брат не увлекся молитвами и отпущением грехов.

– Да, сьон.

Калеб повернул обратно. Доктор Кхан, еще больше побледнев, замедлила шаг и проводила его тревожным взглядом. Он на мгновение остановился, поднял руку с раскрытой ладонью – жест, которым Охотники призывают к спокойствию.

Створки диафрагмы раздвинулись перед ним. Адепт по-прежнему сидел в кресле, над спинкой торчали его затылок и плечи, обтянутые фиолетовым комбинезоном.

– Удачно получилось, – пробормотал Калеб, переступив порог.

Тремя днями раньше, перед прыжком к базе Патрульных, Калеб стоял в оранжерее у дерева, похожего на дуб. Плющ на стене, дуб, пальма, два куста жасмина и скамья… Другая половина отсека исчезла за огромным экраном, распахнутым в пустоту. Искорки звезд были редкими, зато тут и там светились газопылевые облака, десятки, сотни туманностей причудливых очертаний, похожие то на спрутов с растопыренными щупальцами, то на крылатых драконов, то на городские руины, в которых светлые останки башен и дворцов разделялись клочками беспросветной тьмы. Людвиг мог бы показать более полную картину, недоступную человеческим глазам, – темные области, черные дыры, тусклый блеск нарождающихся звезд, но Калебу хватало того, что он видел. Дикие Галактики… Край Вселенной, где многие светила только еще формировались из газовых облаков, где тяготение еще не высекло из плоти хаоса привычных форм, спиралей, сфер и дисков, где свет еще не рисковал на равных соперничать с мраком, где первый факел жизни мог вспыхнуть лишь через миллиарды лет… Дикие Галактики, граница Распада!

Калеб никогда здесь не бывал. Неудивительно: Охотники – не старатели, что рыщут по Вселенной в поисках редких металлов и прочих богатств, не колонисты, что могут забраться в самые дальние дали ради пригодных для жизни планет, не исследователи из Лиги астронавтов, которых ведет и подгоняет жажда знаний. Работа Охотников связана с людьми, с обитаемыми мирами, и нечего им делать в пустоте, среди туманностей и новых звезд, еще не окруженных сателлитами. Нечего делать, думал Калеб, разве что мимо пролететь.

Они одолели треть дистанции до Борга. Сейчас рассчитывался очередной прыжок, последний в границах известной Вселенной; затем кораблю придется пересечь гигантский провал, океан пустоты, отделяющий Великие Галактики от другого звездного континента, столь же огромного, как колыбель человеческой расы. Привычные ориентиры в этой пропасти отсутствовали, и «Людвиг Клейн» будет двигаться по маршруту первой экспедиции, повторяя все прыжки и маневры предшественников. Траектория их полета была точно известна, путь займет около месяца. При этой мысли Калеб ощутил, как его охватывает возбуждение. Из далекой, почти немыслимой цели Борг становился реальностью.

– Достаточно? – спросил Людвиг. – Можно свернуть экран?

– Да, – откликнулся Калеб, и сияние Диких Галактик погасло. Привычный мир вновь окружал его: маленький бассейн, низкорослые деревья, свисающие со стен зеленые плети плюща, скамья, трава… В траве что-то поблескивало. Он наклонился и поднял женский гребешок.

– Кажется, это вещица сьоны Дайаны, – произнес Людвиг.

– На борту у нас одна женщина. – Калеб сунул находку в карман комбинезона.

– Хочешь сохранить как сувенир?

– Это добро мне ни к чему. Отдам ей. Может, обрадуется.

Он подумал, что красавица антрополог, и так не слишком веселая, в последнюю декаду выглядит особенно хмурой. Она почти не выходила к столу, и на палубах Калеб тоже ее не видел; купалась она ночью и, похоже, не горела желанием видеть коллег. С чего бы? Но никаких идей на этот счет в голову не приходило.

– Сьона Дайана… – начал было Людвиг, но Калеб отмахнулся, сел на скамью и сказал:

– Бозон с ней, с нашей недотрогой! Ты как-то помянул, что многое знаешь о людях… Так вот, приятель: знать людей не означает знать женщин. Забудем сьону Дайану. Расскажи мне лучше про капитана.

– Что именно?

Калеб поудобнее расположился на скамье, вытянул длинные ноги.

– Кроме меня в экспедиции трое мужчин, и кого-то из них капитан очень не любит. Кого? И почему?

– Кого?.. – раздался тонкий голос Людвига. – Разве ты не можешь догадаться?

– Положим, могу, но это не исключает второго вопроса. – Калеб выдержал паузу. – Многие не любят монастырских святош, но до убийства дело доходит не всегда. Даже очень редко, в особых случаях… Таковы, Людвиг, правила человеческого общежития. Если бы я зарезал всех, кто мне не по нраву, на Пьяной Топи не осталось бы живой души, да и на Пятой Кехна тоже. – Он снова замолчал, потом произнес с задумчивым видом: – Понимаешь, нужен веский повод, чтобы прикончить человека, смертельная ненависть, месть или кара за преступление. Я доверяю капитану, я заключил с ним контракт, но хотелось бы кое-что узнать… пусть не все, я не настаиваю на подробностях, хватит намека… Так что же случилось у вас на Шамбале?

– Не будем об этом говорить. Ты встречался с капитаном, пил с ним ром, а я присутствовал при этом и помню каждое слово. Капитан сказал…