Возвращение доктора Фу Манчи - Сакс Ромер

— Может быть, это послужит нам ключом, — сказал Найланд, указав на маленькую пепельницу на столе рядом с ним. — Как вы думаете, что это такое?

Но я смотрел и ничего не мог понять.

— Как я уже говорил, — продолжал мой друг, — меня разбудил чей-то кашель, затем смертельной хваткой кто-то сдавил мне горло, и я инстинктивно стал шарить руками, чтобы схватить нападавшего. Но схватиться было… не за что. Тогда я вцепился в пальцы, которые пережали мое дыхательное горло, и обнаружил, что они маленькие, как о том свидетельствуют оставшиеся следы, и волосатые. Мне удалось крикнуть, но, кажется, никто меня не услышал. И тогда изо всех сил, которые у меня еще оставались, я попытался разжать их мертвую хватку. Наконец мне удалось отпихнуть одну руку, и я снова позвал на помощь, на этот раз уже не так громко. Затем обе руки снова вцепились мне в горло, и силы оставили меня, но я все же как сумасшедший вцепился в эти волосатые руки; кровавая пелена закрыла мне глаза, все вокруг меня закружилось, и сознание провалилось в какую-то белую бездну. Но, судя по всему, в предсмертной агонии я хорошо поработал ногтями. Можно осмотреть трофей.

Уже, наверное, в двадцатый раз я взял пепельницу и поднес ее к настольной лампе, чтобы исследовать содержимое. В маленькой медной чаше лежали чьи-то перепачканные кровью сероватые волоски на клочке кожи. Этот фрагмент эпидермиса имел какой-то странный голубоватый оттенок, а волосы у корней были гораздо темнее. Если не принимать во внимание необычный оттенок, этот клок мог быть выдран из предплечья чрезвычайно волосатого человека. Однако мысленно перебрав все народонаселение Севера, Запада и Востока от монголов до эскимосов, австралийцев и центральноафриканцев, от конголезцев до полинезийцев, я не мог вспомнить ни одного этнического типа с таким кожным покровом и такой волосатостью, на которые указывал имеющийся у нас клочок.

Найланд Смит с интересом наблюдал за моей титанической умственной работой.

— Вы озадачены? — спросил он. — Вот и я тоже. Судя по всему, коллекция монстров доктора Фу Манчи получила изрядное пополнение. Причем самое печальное, даже определив, что это было, нам никогда не удастся увидеть подтверждение своей версии собственными глазами.

— Вы имеете в виду… — начал я.

— Петри, кровать находилась от окна на расстоянии чуть более метра, а рама была приподнята всего на несколько дюймов. — Он наклонился вперед, привалился грудью к кромке стола и вытянул в мою сторону руку. — Достаньте линейку и померяйте.

Поставив поднос, я взял линейку и измерил расстояние от края стола до кончиков его пальцев.

— Почти семьдесят три сантиметра, — удовлетворенно заметил Смит и убрал свою руку, чтобы зажечь потухшую трубку. — А ведь у меня достаточно длинные руки. Как бы там ни было, Петри, но одну вещь мы должны сделать немедленно, кстати, я об этом уже не раз говорил: нужно срубить плющ, украшающий стены вашего дома. Жалко, конечно, но ведь нелепо рисковать жизнью во имя удовлетворения эстетических потребностей. Да, а что вы думаете о звуках, напоминающих щелканье бича?

— Ничего не думаю, Смит, — ответил я устало. — Это вполне могла быть толстая ветка плюща, которую сломал ваш ночной гость.

— Да, но звук не очень-то похож.

— Честно говоря, и меня это объяснение не очень удовлетворяет, но другого нет.

Смит, оставив трубку спокойно догорать, сидел, уставившись прямо перед собой и теребя мочку левого уха.

— Вы знаете, мною овладевает прежнее замешательство, — продолжал я, обращаясь к Смиту. — Когда я впервые узнал, что доктор Фу Манчи снова в Англии, что он разместил свою смертоубийственную машину где-то в Лондоне, мне это показалось совершеннейшей фантастикой. Потом я встретил Карамани. И она, которую мы привыкли считать его жертвой, оказалась-таки его послушной рабыней. Теперь, когда вместе с Веймаутом поставлен на ноги весь Скотланд-Ярд, этот злой дух опять безнаказанно разбойничает среди нас, наши жизни в постоянной опасности, становится страшно ложиться спать, буквально в каждом закоулке таится наша смерть… Весело, что и говорить.

Смит не ответил. Кажется, он даже и не слышал моих слов. Я великолепно знал это его состояние и что вывести из него Найланда насильно просто невозможно. Насупив брови, со взглядом глубоко сидящих глаз, устремленным в пространство, он мог сидеть так часами, зажав в зубах потухшую трубку. При одном только взгляде на него у меня самого начинало сводить челюсти, как будто я тоже зажал в зубах трубку. Серьезно говоря, лучше этого сухопарого инспектора британской полиции трудно было найти человека, который мог с таким же успехом противостоять нашему желтому доктору. Я уважал это его состояние глубокой погруженности в размышления, потому что в отличие от меня он обладал самой доскональной информацией о преступном мире Востока, этого загадочного Востока, откуда явился к нам Фу Манчи.

Я тихо выскользнул из комнаты, всецело отдавшись собственным горьким размышлениям.

ГЛАВА XV

КОЛДОВСТВО

— Вы говорите, что у вас есть для меня две новости? — обратился Найланд Смит к инспектору Веймауту, который сидел напротив него за столом и потягивал кофе.

— Да, есть два сообщения, — ответил человек из Скотланд-Ярда, и Смит застыл с яичной ложкой в руке, весь обратившись во внимание.

— Первое — желтокожая шайка переменила квартиру. В Ист-Энде их больше нет.

— Как вы в этом удостоверились?

— Двояко. Во-первых, Фу Манчи разоблачил свое местопребывание, а он никогда этого не делает. Во-вторых, мы последовательно произвели повальный обыск всех домов, не пропустив ни одной крысиной норы. Тот самый дом, где, по вашим словам, Фу Манчи посетил некий китайский мандарин и где вы, мистер Смит, и, — посмотрев в мою сторону, — и вы, дорогой доктор, находились какое-то время в заключении…

— Неужели? — прервал его Смит, налегая на яйцо.

— Именно так, — продолжал инспектор, — и в этом строении сейчас нет ни души. Нет ни малейшего сомнения, что наш замечательный китаец нашел какое-то другое убежище. Однако моя вторая новость гораздо интереснее для вас. Если мне не изменяет память, вы были препровождены в игорный дом китайца Шень Яна неким бывшим офицером нью-йоркской полиции Берком…

— Боже правый! — воскликнул Смит, вскинув глаза. — Я думал, что они его тоже поймали.

— И я так думал, — мрачно ответил Веймаут. — Оказывается, ничего подобного! Ему удалось удрать в суматохе, которая возникла в ходе нашей облавы. До сих пор он скрывался у своего племянника — садовника, живущего в районе Апминстера.

— Так он и теперь там скрывается? — уточнил Смит.