Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

– Хорошо, давайте теперь поговорим о другом, – сказал Гуров. – Где вы обычно находились в доме Моторных? На кухне? В прихожей? Или где-то еще?

– Да я везде бывала, – ответила Маша. – Мне же убираться надо было. И в комнатах убирала, и в других помещениях. Ну, иногда и готовила, тогда на кухне была.

– Хорошо. Вы были в комнатах, в которых имеются окна и открывается вид на окрестности. Вы никогда не замечали людей, бесцельно бродящих вокруг дома?

Этот вопрос поставил горничную в тупик. Она долго размышляла, морщила лоб, но так и не смогла вспомнить, видела ли кого-нибудь из окон дома. Но это не означало, что таких людей не было. Гуров пришел к выводу, что Маша – человек не наблюдательный, и тут она ему не помощник.

Они еще немного поговорили о других людях, работавших в доме Моторных. О садовнике Виталии Юрьевиче Маша ничего сказать не могла – она с ним редко общалась. А вот насчет повара Максима у нее, оказывается, имелись определенные подозрения.

– Знаете, когда Сашу похитили, я вспомнила, как Максим не раз говорил, что ему денег постоянно не хватает, – сообщила горничная. – Он говорил это вроде бы в шутку, но кто знает, насколько для него это действительно было серьезно?

– А для чего ему требовались деньги, не помните?

– Почему же не помню? Помню. Он жениться хотел, и чтобы свадьба непременно по первому разряду: с лимузинами, с тысячей алых роз, и ресторан чтобы был самый крутой, и гостей не меньше сотни… А еще он хотел купить квартиру, как он выражался, «в приличном доме». А приличный в его понимании – это обязательно двухуровневый, и чтобы евроремонт, и все такое. Ну и машину хорошую купить. В общем, денег ему не хватало. Вот я и подумала: а не мог ли наш Максим участвовать в этой гадости? Я тогда же капитану это все сказала.

– Какому капитану?

– Ну, который к нам в дом приходил и всех опрашивал.

– Костикову?

– Да, верно, Костикову.

Гуров вспомнил, что Костиков ничего ему не говорил о подозрениях бдительной горничной. «Надо будет спросить его насчет этих подозрений», – решил он. Пока же у него больше не было вопросов к Маше Сковороде. На прощание он задал только один вопрос:

– Как вы думаете, а дочерей вашего нынешнего хозяина могут похитить?

– Алию и Галину? Ну, это вряд ли. Вы же видели, какая у нас охрана. Правда, когда они в гимназию едут, с ними всего один водитель… А еще они в гости ходят, с подругами играть. Всякое может быть…

Глава 18

Еще за это утро Гуров успел пообщаться с садовником и цветоводом Плетневым. Тот после ухода от Моторного также работал у человека, чью фамилию Гуров уже слышал – у «мусорного короля» Игоря Никитовича Остапенко. Вспомнил Лев и причину, по которой они с подполковником Мельником вычеркнули Остапенко из списка возможных жертв – у него было маловато наличных денег.

Однако на содержание усадьбы денег, видимо, хватало. Гуров договорился о встрече с садоводом заранее и у него же выяснил адрес. Дом «мусорного короля» стоял на окраине города, поблизости от лучшего городского санатория. Усадьба Остапенко со всех сторон была окружена лесом, и этот лес незаметно переходил в парк. Но когда Лев вошел в ворота и двинулся через этот парк, он сразу понял разницу. Да, над этими зелеными насаждениями потрудилась рука человека. Даже сейчас, в конце сентября, когда пора цветения давно закончилась, парк радовал глаз разнообразием красок. Умело рассаженные декоративные кустарники в одном месте давали красное пятно, в другом отливали нежно-зеленым, в третьем – оранжевым. Картину дополняли карликовые японские сосны и кедры, туя и лиственница. А еще – осенние цветы, из которых он узнал только знакомые астры. В общем, гулять по такому парку было одно удовольствие. Хотя по размеру он был невелик, но и маленьким не казался. «Видимо, этот Плетнев – действительно мастер своего дела, – подумал Лев, глядя по сторонам. – Так что Сергею Моторному было о чем жалеть. Зато теперь «мусорный король» может радоваться, что приобрел такого садовника».

Он еще не успел дойти до дома, когда встретил того, кого искал. Садовод Плетнев оказался человеком немного старше пятидесяти лет, среднего роста, с рыжими волосами и рыжей с проседью бородой. Гурову вспомнилось, что он в последние дни уже имел дело с кем-то рыжим. И вспомнил – такие же волосы были у пенсионера Приходько, потерявшего свой паспорт. «Тут у них прямо «союз рыжих», как у Шерлока Холмса», – усмехнулся он про себя.

Однако садовод, с которым он встретился, не походил ни на героя Конан Дойла, ни на растяпу-пенсионера Приходько. Герой книги, насколько помнилось Гурову, был юн и разговорчив, пенсионер тоже болтал не переставая. А Виталий Плетнев говорил мало, говоруном его никак не назовешь. «Хотя его профессия не располагает к болтливости», – подумал Гуров. Садовод ему понравился. Он держался с достоинством, не замыкался в себе, но и не лез с излишними объяснениями.

Услышав о цели визита московского сыщика, Плетнев пригласил его пройти в сарай, где садовод держал свои инструменты и разную садовую технику.

– Хозяева не приветствуют, когда я без нужды в дом являюсь, – объяснил он выбор такого места для беседы. – Слишком много грязи с собой приношу. А уж тем более они не обрадуются, если я вместе с полицейским приду. Так что уж, извините.

– Ничего, можно и здесь поговорить, – ответил Гуров. – К тому же у вас тут есть, на что сесть, и даже имеется, на чем писать, – кивнул он на небольшой стол, на котором заметил разграфленные листы бумаги.

– А, это у меня таблицы, когда что надо подкармливать, опрыскивать, – объяснил Плетнев. – По науке стараюсь работать.

– А у Моторного вы тоже все по науке делали?

– А как же! Я уже много лет работаю по одной методике, с тех пор как из ботанического сада ушел на вольные хлеба.

– А вы, значит, и в ботаническом саду трудились?

– Ну да, это был сад при университете. Я там всему и научился, всей науке. Хорошее было место, и люди там отличные. Ученые, что говорить. Нипочем бы оттуда не ушел, но в свое время всем ученым стали платить мало – сущие крохи. Прожить на такие деньги нельзя было, вот я и ушел, стал частником.

– И у многих богатых людей с тех пор довелось поработать?

– Да у многих. Чуть ли не у всех зажиточных людей в нашем городе, всех и не перечислю. Десятка четыре, пожалуй, наберется.

– А если я назову такие фамилии: Красильников, Гурьянов, Вантеев, Богатырев, Сорокин. У кого-то из них работали?

Садовод внимательно взглянул в глаза сыщика и медленно кивнул:

– Я понимаю, почему вы этих людей называете. Это те семьи, в которых детей похищали. Что ж, мне скрывать нечего. Работал я и у Красильникова, и у Гурьянова. Ну, про Моторного вы и так знаете. А у остальных трех не был. Скорее всего, это потому, что у них не собственные дома, а квартиры. Там садовод не нужен.

– Да, не нужен… – согласился с ним Гуров. – Вы не подумайте, Виталий Юрьевич, я ничего плохого не имел в виду. Я понимаю, что вы человек редкой, востребованной профессии, что вы нарасхват. Но раз уж вы были сразу у троих жертв похищений, мне хочется задать вам несколько вопросов. Первый вопрос касается наружного наблюдения. Вы по роду своей работы видите все, что происходит вокруг дома. Не заметили никаких подозрительных людей, которые слонялись бы без дела возле домов Красильникова, Гурьянова, Моторного?

Плетнев ответил не сразу. Он подумал несколько минут, потом сказал:

– Каких-то людей я, конечно, видел. Но чтобы на глаза попадался один и тот же человек – не припомню. Но знаете, что я вспоминаю? Была одна машина…

– Да, и что за машина? – напрягся Лев. – Что в ней было такого особенного?

– Особенное было то, что я ее видел не в одном месте, а в двух. А может, и в трех. Да, определенно во всех трех. Она была темная, вишневого цвета.

– А марка? Марку помните?

– Я в марках машин не так хорошо разбираюсь, как в подвоях и привоях. Но кое-что знаю… Это была… Да, точно! Это была «Нива»! У нее такая характерная форма – как коробочка. Точно, вишневая «Нива».