Разговор в аду между Макиавелли и Монтескье - Морис Жоли

Монтескье

А это явно противоречит тому, что вы от него требуете.

Макиавелли

Я от него ничего не стану требовать. Он совершенно самостоятельно станет делать то, что ему следует делать. Ведь именно здесь осуществляется наиболее сильная концентрация различных мотивов, ведущих к влиянию на систему судов, о чем я уже говорил. Чем ближе судья находится к государственной власти, тем больше он к ней принадлежит. Консервативный дух правительства здесь разовьется в гораздо большей мере, чем где-либо еще, и законы, имеющие огромное значение для государственной полиции, будут толковаться этим высоким собранием так, как выгодно моему правительству, что позволит мне отказаться от применения многих ограничительных мер, к которым в противном случае пришлось бы прибегнуть.

Монтескье

Слушая ваши речи, приходишь к мысли, что при толковании законов может царить подлинный произвол. Разве тексты законов не написаны ясным языком и не толкуются однозначно? Разве их смысл может излагаться столь широко или с такими произвольными ограничениями, как вы говорите?

Макиавелли

Мне не придется поучать автора «Духа законов», опытного судью, вынесшего столько великолепных приговоров, тому, что такое юриспруденция. Не существует на свете столь ясной формулировки, которую нельзя было бы подвергнуть самим противоречивым толкованиям; это касается и области чисто гражданского права. Однако прошу принять во внимание, что мы ведем речь о политике. У всех законодателей во все времена было принято пользоваться в некоторых законах столь растяжимыми формулировками, что, смотря по обстоятельствам, их либо можно было применять в особых случаях, либо допускать исключения, говорить о которых более подробно не имеет смысла. Мне кажется, я должен привести вам соответствующие примеры, поскольку в ином случае вы сочтете мое утверждение слишком общим. Трудность заключается лишь в том, что мне придется приводить примеры, имеющие столь широкое значение, что удобнее будет отказаться от широкого представления единичных подробностей.

Вот пример, для меня наиболее предпочтительный, поскольку мы только что рассуждали об этом предмете. Когда мы говорили о законе по защите конституции, вы высказали мнение, что этот чрезвычайный закон в свободном государстве подвергся бы изменениям. Что ж, хорошо, предположим, что в государстве, которым я управляю, существует такой закон. Предположим также, что он был изменен. Я имею в виду, что до моего вступления в правление был принят закон, в соответствии с которым в случае, когда речь идет о депутате, допускается судебное преследование правительственного чиновника без предварительного получения разрешения со стороны государственного совета.

При моем правлении, с которым, как вам известно, связаны крупные изменения в государственном праве, возникает такой случай. Имеется намерение подвергнуть судебному преследованию правительственного чиновника в связи с событием, в котором участвует депутат. Прокурор поднимается с места и заявляет: послабления, которое можно было бы здесь использовать, более не существует, оно более не согласуется с современными условиями. Прежний закон, который в подобном случае не требовал разрешения со стороны государственного совета, со всей очевидностью более не действенен. Представители суда отвечают на это согласием или несогласием, затем спорный случай рассматривается кассационным судом, и эта высшая инстанция определяет статью государственного законодательства следующим образом: прежний закон со всей очевидностью утратил силу, необходимо разрешение (согласие) государственного совета на судебное преследование государственного чиновника, даже если речь идет о деле, связанном с депутатом.

А вот вам другой пример, связанный с особым делом. Он касаемся надзора полиции за прессой. Мне сообщили, будто во Франции существовал закон, в соответствии с которым все граждане, которые на профессиональной основе создавали или распространяли печатную продукцию любого рода, под угрозой уголовного наказания были обязаны получать на то соответствующее разрешение, выдававшееся соответствующим доверенным лицом от государства, которому в каждой из провинций подчинялись представители высшей исполнительной власти. Существовал закон, регулировавший книготорговлю и державший ее под самим строгим контролем. В этом заключается главная цель данного закона. Однако текст этого предписания мог звучать и следующим образом: «Каждый, кто занят изготовлением и распространением печатной продукции, должен иметь на это соответствующее разрешение и т. д.»

При обращении к кассационному суду может быть получен следующий ответ: в законе, о котором идет речь, подразумевается не только профессиональная деятельность, но и любая торговля или распространение печатной продукции. Следовательно, автор каждого сочинения или книги, передающий другому лицу один или несколько экземпляров упомянутой продукции, хотя бы и с целью просвещения, без наличия предварительно полученного разрешения, осуществляет продажу или распространение и нарушает соответствующую статью уложения об уголовных наказаниях.

Итак, вы видите, каковы следствия подобного толкования. На место обычного полицейского предписания заступает закон, который ограничивает право на публичное распространение собственного мнения с помощью прессы.

Монтескье

Вам следовало бы еще стать юристом.

Макиавелли

И это абсолютно необходимо. Ведь каким образом сейчас свергают правительства? С помощью решений, приведенных в соответствие с законодательством, с помощью уловок при толковании конституционного права, прибегая в борьбе против государственной власти ко всем средствам, к любому оружию и любым маневрам, которые прямо не запрещены законом. И вы, пожалуй, согласитесь, что государственная власть имеет право прибегать в борьбе против различных партий к ловким ходам в области права, которые сами партии с такой настойчивостью используют против государственной власти. В противном случае это была бы борьба между неравными противниками, сопротивление было бы невозможным. Оставалось бы одно — уйти в отставку.

Монтескье

Вам предстоит обойти столько рифов, что было бы настоящим чудом, если бы каждый из них могли вы предвидеть заранее. Суды не зависят от ваших решений. При судопроизводстве, которое будет применяться в условиях вашего режима правления, вас измотают многочисленными процессами. Люди, отстаивающие свое право, станут постоянно обращаться в суд и требовать от него иного толкования законов.

Макиавелли

Такое возможно лишь поначалу. Однако когда внушительное число приговоров позволит окончательно определить судопроизводство, никто не сможет более позволить себе то, что им запрещено, и тем самым иссякнет источник процессов. Даже общественное мнение успокоится настолько, что в случае толкования законов оно будет обращаться к официозному толкованию правительства.

Монтескье

Простите, как вы себе это представляете?

Макиавелли

Если при той или иной открывающейся возможности возникнет основание для опасения, что в той или иной части законодательства могут возникнуть определенные затруднения, то правительство в форме официального разъяснения заявит, что закон применим к тому или иному действию, что он распространяется на тот или иной случай.

Монтескье

Однако судебные учреждения никоим образом не связаны с этими заявлениями.

Макиавелли

Вне всякого сомнения. Однако эти заявления, тем не менее, будут иметь огромный авторитет, оказывать огромное влияние на решения судей, если они исходят от столь сильного правительства, которое я создам. Они особенно сильно повлияют на решения отдельных людей, и во многих случаях, а может быть и повсеместно, с их помощью будут предотвращены нежелательные судебные процессы; от таких процессов люди будут отказываться.

Монтескье

Чем дольше мы беседуем, тем более очевидно мне, что ваше правительство тяготеет к патерналистскому подходу. Практически эти судебные обычаи относятся к патриархальным. Мне на самом деле представляется невозможном, чтобы не поверили в ваше заботливое опекунство, осуществляемое в столь ратинированной форме.

Макиавелли

Вам все же придется признать, что я далек от применения тех варварских методов правления, которые вы мне приписывали в начале нашей беседы. Вы видите, что во всем этом сила не играет никакой роли. Я, как и всякий сегодня, опираюсь только на право.

Монтескье

На право сильного.

Макиавелли