Ледяной - Кэтрин Ласки

Сейчас он летел над равниной, на которой не было видно не единого деревца. Трудно было сказать, чему он огорчался больше — отсутствию деревьев или отсутствию Гвиннет. Перспектива устраивать себе место для отдыха в очередном сугробе его вовсе не привлекала. С неба снег выглядит красиво, но спать в нем — не такое уж и удовольствие. И как только Гвиннет живет в таких местах? Ну, она птица со странностями, что с нее возьмешь.

Тулли держался самой кромки перистых облаков, протянувшихся по всему ночному небу, когда очередной порыв ветра донес до него странный шум, похожий на стон. Он быстро спикировал и принялся нарезать круги над заинтересовавшим его местом. Внизу, расположившись кольцом, на спинах лежали волки, задрав лапы кверху и шевеля ими, словно пытаясь бежать по небу. Или же они кого-то выслеживают? Или пытаются до чего-нибудь добраться?

Они что-то выкрикивали на своем волчьем наречии. Тулли не совсем понимал их слова, но они явно кого-то звали. Скаарсгарда? Скаарсгарда? Кто такой этот Скаарсгард, задери их лиса?

Этим волкам грозила опасность, возможно, даже смерть, подумал Тулли. От мысли, что они сейчас умрут в этой забытом Глауксом краю, желудок совы сжался в конвульсиях.

Волки закатили глаза так, что виднелись лишь зеленоватые белки, и бормотали что-то совсем неразборчивое. Среди гортанного клокотания различались лишь отдельные слова: «Скаарсгард… Скаарсгард».

— Скаарсгард? Кто такой Скаарсгард? — спрашивал Тулли, но никто не отвечал. Да и вряд ли у них хватило бы сил на ответ. Всего тут лежало волков восемь, и один из них испустил дух как раз в тот момент, когда Тулли опускался на снег. Остальные семь находились на грани смерти. Тулли уловил в снегу едва заметное шебуршание, инстинкт его сработал мгновенно, и он нырнул глубоко в сугроб. Великий Глаукс! Эти умирающие от голода волки разлеглись прямо над целой колонией грызунов! Стоит только прокопать с полкрыла, и начинаются разветвленные ходы и туннели белоногих мышей и землероек. Вскоре Тулли поймал двух довольно жирных мышей и нырнул в снег снова, добираясь до детенышей. «Сирот не оставлять!» — подумал он.

Тулли всегда серьезно относился к охоте. Каждого грызуна он бил клювом в основание черепа, чтобы тот сразу погибал и чтобы проливалось как можно меньше крови. Потом он посмотрел на остававшихся в живых волков. Сначала нужно попробовать спасти самых сильных, чтобы они помогли остальным. Зажав в когтях мышь, Тулли подлетел к большому серому самцу. Для начала он помахал перед его мордой крыльями, пытаясь привести в сознание. Веки волка задергались, и из-под них показались зрачки. Тулли заговорил:

— Вот, поешь, дружище. Только не отказывайся, еда вкусная.

Он ударил клювом по жизненной артерии у основания шеи мышки и прижал крохотное тельце прямо к пасти волка, да так сильно, что из него струей брызнула кровь.

— Пей! — отрывисто приказал он. — И никакой ерунды про то, что вы не любите грызунов. Грызуны — это прекрасная, питательная еда.

Глаза волка расширились, и в них затеплился зеленый огонек понимания. Тулли продолжал щебетать бодрым тоном:

— Ну давай, дружище! Выпей кровь, а потом съешь мясо. Мы у себя так кормим маленьких совят. Косточки у этой мышки мягкие. Если хочешь, я ее для тебя распотрошу. Может, внутри еще осталось немного летней травы. Да, лето нынче выдалось никудышное, правда?

Волк проглотил немного крови.

— Скаарсгард… — прохрипел он.

— Скаарсгард? Нет, меня зовут Тулли, дружище.

— Я… я знаю… Ты не Скаарсгард, но он скоро придет. Может, уже пришел? Так сказал пророк.

— Пророк? Ты о чем?

— Пророк, благословенный пророк. Где он? Он был здесь, перед тем как… как…

— Перед тем как ты упал без сознания?

— Без сознания? О нет! Я был в трансе Скаарсгарда. Он найдет меня и опустит звездную лестницу на землю, как и Пещеру Душ.

«Только этого мне недоставало — беседовать с безумным волком! — подумал Тулли. — И о чем он вообще говорит? Совсем йойкс».

— На вот, попей еще крови, — сказал он дружелюбным тоном и выжал остатки крови из грызуна в пасть волку. — Сейчас я позабочусь о твоих товарищах, но мышь положу здесь. Постарайся съесть ее, если есть силы. А если нет, я вернусь, разорву ее на кусочки и покормлю тебя.

— Но где пророк?

— Пророк… эм-м-м… — замялся Тулли.

Может, не стоит пока признаваться, что он не имеет ни малейшего представления о том, кто такой пророк, утони он в оленьем навозе?

— Эм-м-м… сейчас вернется, с минуты на минуту.

Глава двадцать вторая

Сова и волк-глодатель

Тулли удалось вернуть к жизни только двух волков. Остальные умерли. Выжившие с трудом встали и побрели куда-то на шатающихся ногах, не обернувшись и не сказав ни слова благодарности. Полярная сова в изумлении покачала огромной головой.

— Вот и делай добрые дела после этого… — произнес чей-то голос за спиной Тулли.

Он повернул голову и увидел волка с пепельно-серой шкурой.

— Ух ты! Как вы это делаете?

— Делаем что? — уточнил Тулли.

— Вращаете головой.

— У нас в шее много мелких косточек, — ответил Тулли и наклонил голову вбок. — А ты ведь не из этих, правда?

— Танцоров Скаарсгарда? Я что, кэг-мэг? Да и разрешили бы они присоединиться к их веселой компании глодателю? Да ни за что во всей их жалкой, никчемной жизни!

Волк спустился с сугроба, на котором стоял, и Тулли заметил, что у него нет одной передней лапы.

— Что это за волки? Ты говоришь, они танцуют? Не понимаю, что здесь происходит.

— И не должен понимать. Всё это слишком странно, загадочно, сверхъестественно, нелепо, — волк немного помолчал и спросил задумчиво, как бы обращаясь к самому себе: — Какими бы еще словами описать этот ритуал?

Тулли беспокойно моргнул.

— Ты кто?

— Крекл — так меня зовут. Глодатель из клана МакДаффов. Но, сдается мне, из всего клана остались только эти двое. А то, что осталось от меня, пытается отогнать чужаков и волкоедов.

— А другие разве не должны были остаться и помочь тебе?

Крекл вздохнул.

— Они кэг-мэг. Йойкс на вашем языке. То есть сумасшедшие. Им все равно, им наплевать на умерших. В своем искаженном сознании они даже не воспринимают их как мертвых. Они думают, что мертвых спас Скаарсгард, а от них самих почему-то отвернулся. Поэтому они будут танцевать где-то еще, пока не упадут замертво.

Тулли склонил голову и часто заморгал.

— Удивлен, изумлен, озадачен, поражен? — спросил волк.

«Да, богатый у него словарный запас», — подумал Тулли. Похоже, что Крекл выражал свои мысли длинными цепочками слов. Но каждое из них действительно прекрасно описывало нынешнее состояние Тулли.