Королева легенд - Фрост Кей

Аррик так же сильно принадлежал Рен, как и она ему.

Принцесса Драконов просто еще не знала этого.

Глава пятнадцатая

Рен

Глупая, глупая, глупая девчонка!

Слезы злости полились из ее глаз, но ветер сразу же унес их.

Ты должна была убить его.

Всхлип отчаяния вырвался наружу. Трув спустился на поляну в лесу, недалеко от берега широкой реки, которая, как узнала Рен, находилась всего в часе ходьбы от лагеря повстанцев. Когда дракон, свистя крыльями, сел на землю, Рен соскользнула с его спины и споткнулась, едва удержав равновесие. Она вытерла горящее лицо рукавом рубашки и снова всхлипнула.

Это был первый ее полет на драконе с тех пор, как умерла Аврора. С тех пор, как Аррик разорвал ее мир на кусочки.

Она должна была убить его, отомстить за жизни, которые он разрушил.

Отец постыдился бы.

Рен вскрикнула и упала на колени, влага земли просочилась сквозь ткань ее легинсов. Трус устроился около нее, положив тяжелую голову на колени, закрывая ее спину гигантским телом. Рен рассматривала прекрасное создание, дарившее ей силу и утешение. Она этого не заслуживала, и все же не могла найти силы отстраниться.

Когда дракон – безмолвный страж – смотрел на Рен, его теплое дыхание согревало ей бедра и живот.

– Как ты… Почему ты здесь? – выпалила Рен, все еще не веря своим глазам. Тому, что она испытывала. Трув был здесь, далеко от моря, и он спас ее от Аррика.

Он спас ее от тюрьмы или чего-то похуже.

Труву не пришлось бы тебя спасать, если бы ты не попалась в лапы мужу.

Мужу… больше похожему на дьявола.

Дракон ответил, издав несколько нот, затем закрыл глаза и замурлыкал более глубоким, жалобным тоном. Песня была бессвязной, но пронзительной – этого было достаточно, чтобы заставить Рен расплакаться. Она схватилась за покрытую плавниками голову Трува и громко завыла, не обращая внимания на то, что кто-то может ее услышать.

Кто осмелится напасть на дракона?

– Спасибо, что спас меня, – сказала Рен, плача, уткнувшись в его чешую. Ее грудь вздымалась с каждым вздохом. – Я этого не заслужила, но с-спасибо тебе.

Рен почувствовала, что распадается на тысячу кусочков. Так много потерь… Ради чего? Жадность. В верлантийском дворце она дала себе обещание двигаться вперед и добиться справедливости для своей семьи – для своего народа.

Ты проиграла.

Когда появился шанс отомстить, она этого не сделала.

Прошлое будет вечно ее преследовать? Потеря близких, казалось, лишила Рен возможности выбраться из затянувшей ее трясины. Она была в отчаянии. Это повлияло не только на ее чувства, но и на разум, который начал давать трещины.

– Я видела Роуэна в пиратском городе. – Рен обнаружила, что разговаривает с Трувом, который все еще пел свою грустную песню. – И до этого тоже. Я знаю, что видела его. – Даже сейчас она представляла его лицо. Рен опустила голову. – Лейф утверждал, что верит мне… Но как? Роуэн умер. – Рен схватилась за голову и посмотрела на Трува. – Я гоняюсь за призраками и милосердно отношусь к монстрам. Что со мной не так?

Дракон перевел взгляд на Рен, зрачок, представлявший собой щелочку, расширился на мгновение, словно давая ответ.

– Все не так? – Рен издала сдавленный смешок. – Ты прав. – Она прижала ладони к глазам. – Если бы Роуэн был здесь, он бы посоветовал мне перестать ныть и начать двигаться вперед. Но его здесь нет. – Рен опустила руки по обе стороны от бедер и зарылась пальцами в дикую траву. – Он был моим другом, моим доверенным лицом, моей любовью. – Она улыбнулась сквозь слезы. – Он мог плавать не хуже любого дракона. – Ну почти, – добавила Рен, когда Трув возмущенно зарычал.

Рен смотрела прямо перед собой, но ничего не видела.

– Почему я продолжаю его видеть? Из-за чувства вины? Или у него есть близнец, о котором я не знаю? Или я просто схожу с ума?

Последнее казалось наиболее вероятным.

У Трува не было ответа на этот вопрос. Рен обнаружила, что не может перестать доверять зверю после того, как открылась ему. Все мысли и чувства, накопившиеся за последние два месяца, вырвались на свободу.

– Я бы не видела призраков, если бы сначала спасла родных. Если бы защитила их. Теперь Драконьи острова будут разорены. Враги возьмут все: драгоценности, рабов и бог знает что еще. А все потому, что меня там нет. Я не в состоянии им помочь.

«Ты слишком много на себя берешь, дочка».

Рен заморгала, слова матери эхом отдавались у нее в голове.

– Логически я понимаю, что все не зависит от меня одной, но… – Рен стиснула зубы и покачала головой. – Я – все, что осталось. Бритта – всего лишь ребенок. У нее больше никого нет. И у моего народа тоже.

Трув перестал петь и слегка похлопал Рен хвостом по боку. Он слушал и по-своему понимал принцессу, это то, что ей было нужно. Она так долго держала все в себе и теперь, выпустив мысли наружу, почувствовала огромное облегчение.

Нижняя губа Рен дрогнула, когда она приготовилась открыть ужасную правду, которую не хотела принимать, но была вынуждена сделать это. Правду, которая сломает ее и, возможно, приведет к смерти.

– Я не могу убить его, – произнесла Рен тихим шепотом, уткнувшись в чешую Трува, украшавшую его макушку. Рен мягко рисовала круги на мерцающей коже зверя. Часть ее души находилась в смятении из-за этого признания. – Я имею в виду принца. – Рен не могла произнести его имя вслух. – В той тюрьме, во дворце какая-то часть меня начала доверять ему. Я не испытываю к нему чувств… Но у нас есть связь, которую я не могу объяснить. – Было что-то такое. Что-то эфемерное и непонятное между ними двумя. Что-то настолько опасное, что Рен чуть не поцеловала принца. Но потом опомнилась и повалила его на землю.

Она хотела, чтобы это что-то исчезло навсегда.

Желудок Рен скрутило, желчь обожгла заднюю стенку горла.

– Он разрушил мой мир, и все же… Я не смогла его убить. – Она задрожала. – Я не убью его.

Это ужасно.

Но, к сожалению, было действительностью.

Песня сорвалась с губ Рен. Солнце двигалось по небу, дрожь ее тела постепенно ослабевала. Трув находился рядом.

Некоторое время они сидели вдвоем, напевая на языке, которого никто в Верланти не знал. Песни звучали странно вдалеке от моря. Не то чтобы неправильно, просто