Дипломатическая быль. Записки посла во Франции - Юрий Дубинин

Поэтому послу было направлено указание поставить в известность об упомянутой выше директиве и Тореза.

Получилось так, что с Торезом Виноградов встретился 10 марта, даже раньше, чем начал переговоры в соответствии с полученным указанием с французскими официальными лицами. Суждения руководителя Французской компартии были отмечены сбалансированностью и трезвостью. Проблема, где устраивать официальные обеды и завтраки, не носит столь принципиального характера, заявил он, чтобы ставить под вопрос сам визит. Конечно, было бы лучше, если бы мероприятия, о которых идет речь, проводились в муниципалитетах. Однако это не везде возможно, с одной стороны, по чисто техническим причинам, т. е. муниципалитеты в некоторых городах не имеют должных представительских помещений, и, с другой, в силу того, что в ряде муниципалитетов есть враждебно настроенные деятели, находящиеся в оппозиции к де Голлю.

В то же время префект, продолжал Торез, является представителем центральной власти, своего рода губернатором. Здания префектур специально рассчитаны для приема высоких гостей и удобны для размещения в них руководителей иностранных государств. Весьма доходчивым подкреплением этих рассуждений для московских адресатов было замечание Тореза, что когда он сам был членом французского правительства, то при поездках по стране всегда останавливался в префектурах. Поскольку Хрущев является гостем президента, продолжал Торез, а не парламента, то он, по французским обычаям, должен останавливаться у представителя центральной власти, т. е. префекта.

Торез добавил, что обстановка во Франции для визита Хрущева хорошая и она с каждым днем улучшается, хотя в стране имеются круги, которые очень обрадовались бы, если бы визит не состоялся. Торез советовал действовать осторожно и не доводить дело до разрыва. Посольство сделало к этому приписку, что высказанные Торезом соображения заслуживают внимания и являются вполне обоснованными.

В тот же день Виноградов встретился с премьер-министром Мишелем Дебре и изложил ему точку зрения Москвы.

Премьер-министр поспешил заверить, что ни у де Голля, ни у французского правительства нет никаких намерений ограничивать возможности встреч Хрущева с общественностью.

Главу советского правительства будет принимать вся Франция. Он подчеркнул, что, поскольку префект представляет Францию на местах как государство, официальные церемонии в префектурах как раз обеспечивают гораздо более представительный характер участников, чем муниципалитеты. К тому же даны указания, что в префектуры будут приглашены выборные лица — мэры, муниципальные советники, депутаты, общественные деятели.

Если устраивать завтраки или обеды в мэриях, то политические противники мэра и правящих в муниципалитете партий или блока партий могут не явиться на такого рода мероприятие в силу местных политических распрей, В то же время там, где обстоятельства благоприятствуют этому, — в Марселе, Лионе, Дижоне, Лилле, других городах, — обратил внимание Дебре, помимо официальных обедов и завтраков в префектурах предусмотрены также приемы от имени муниципалитетов. К тому же речи на таких приемах — факт исключительный — будут напрямую транслироваться по радио.

Казалось бы, все достаточно убедительно. Но у посла, увы, указания. Он настаивает на том, что предписала Москва. Дебре хоть и премьер-министр, но тоже не последняя инстанция в государстве: он вынужден сказать, что поинтересуется, что можно сделать, хотя вносить изменения трудно уже в силу того, что проведены подготовительные мероприятия. Что касается встречи с профсоюзами — вопроса нет. Хрущев может принять их делегацию у себя в резиденции, хотя включать такую встречу в официальную программу по французской практике не принято.

На следующий день Виноградов у министра иностранных дел М. Кув де Мюрвиля. Продолжает настаивать на принятии предложений Москвы.

12 марта ответ получен, но он передан не Кув де Мюрвилем, а директором его кабинета Ж. де Бомарше. Это как бы ответ по программе пребывания в целом, но он касается второстепенных вопросов, и в нем ничего не говорится о том, чему придано такое значение в Москве. До намеченного прилета Н. Хрущева остается всего три дня. Виноградов беспокоится, добивается новой встречи с Кув де Мюрвилем в 19.30 того же дня — 12 марта, настаивает на соображениях центра (куда же ему деваться!), но слышит в ответ: «Я как министр ничего не могу добавить к тому, что уже было сказано директором моего кабинета». Совет: «Обращайтесь непосредственно к де Голлю». Виноградов ночью информирует об этом Москву, уточняя, что после получения дополнительных указаний будет добиваться встречи с Ш. де Голлем. Он сполна осознает угрозу, нависшую над визитом. Но теперь это поняли и в Москве, и посланная из Парижа телеграмма расходится с немного раньше направленным из Москвы за подписью Громыко указанием, где послу предписывается срочно посетить де Голля или Дебре и сообщить, что ввиду заболевания Хрущева гриппом представляется невозможным осуществить поездку во Францию с государственным визитом в намеченный срок — 15 марта. Председатель Совета Министров СССР сожалеет, что так сложились обстоятельства. По заключению врачей, для выздоровления потребуется 7–10 дней. Поэтому советское правительство вносит предложение договориться с французским правительством об отсрочке визита Хрущева на 7–10 дней, если это приемлемо для французской стороны. О точной дате прибытия Хрущева в Париж можно было бы договориться дополнительно.

Поручалось также срочно условиться с французами о согласованном тексте сообщения для печати, исходя из того, что оно должно быть одновременно опубликовано в Советском Союзе и Франции.

Послу удается передать все это Кув де Мюрвилю поздно ночью все того же 12 марта. На следующий день Виноградов был приглашен для беседы Ш. де Голлем. Президент сам предложил новые даты визита — с 23 марта по 3 апреля.

Во Франции, подчеркнул французский президент, Н. Хрущев будет принят исключительно тепло, и не следует обращать внимание на разного рода высказывания отдельных безответственных личностей. Президент Франции заявил: «Я, де Голль, заверяю вас и прошу передать это Хрущеву, что Франция примет главу советского правительства не только с должным достоинством и уважением, но и с чувством глубокой дружбы, которая характерна для франко-русских отношений. Я также прошу передать Хрущеву, что я придаю большое значение его визиту во Францию и переговорам с ним. Франция ждет его».

Все еще находясь под гнетом тяжелых указаний насчет префектов и префектур, посол высказал в конце беседы соответствующие пожелания по программе, но де Голль мягко посоветовал договориться обо всем с М. Кув де Мюрвилем, что значило спустить вопрос на тормозах.