Дипломатическая быль. Записки посла во Франции - Юрий Дубинин

Монако — это, конечно, прежде всего дворец принца. Как и все туристы, мы с любопытством рассматриваем средневековые костюмы вышагивающих перед воротами стражников.

Через четверть века в начале 1991 года я заехал в Монте-Карло в качестве посла Советского Союза с тем, чтобы выступить там с сообщением на международном симпозиуме об отношениях между Востоком и Западом, и решил воспользоваться случаем, чтобы нанести визит вежливости князю Ренье III. Советский посол делал это впервые. Свои внешние связи Монако осуществляло через Францию, но на Совещании по безопасности и сотрудничеству в Европе это карликовое государство было равноправным участником вместе с Сан-Марино и Лихтенштейном. Все они и по сей день участники Организации по безопасности и сотрудничеству, и в принципе их голоса столь же необходимы для консенсуса, как и голоса всех остальных государств, вовлеченных в этот процесс.

Князь незамедлительно ответил согласием, и я проследовал во дворец мимо все таких же, что и в дни моей молодости, стражников. Ренье III принимал меня один. Внимание мира тогда было приковано к нашей перестройке. Большую осведомленность в политике Советского Союза проявил и князь. Он с удовольствием говорил о переменах в международной обстановке. И совсем увлекся, когда речь зашла о культурных связях. Наши артисты, особенно артисты балета, были желанными гостями Монако по случаю проводившихся там фестивалей или спектаклей. Одно из главных занятий князя — строительство на этом крошечном пятачке земли, и он взялся разворачивать передо мной проекты отвоевания все новых участков моря. Крошечных, но на вес золота. Еще одна его забота — ферма, которой князь владеет во Франции, и он со знанием дела вел разговор о том, как идут дела в его хозяйстве. Я покинул дворец, оставив там русский расписной самовар и унося книги по истории Монако и альбом монакских марок. Последние слова, которыми мы обменялись с князем перед прощанием, были словами о том, что нам следовало найти пути дальнейшего развития контактов между нашей страной и княжеством и создания для этого какой-то постоянной основы.

Не так давно Российская Федерация и Монако установили консульские отношения. Защита наших интересов поручена Генеральному консульству в Марселе.

О Монако написано все или почти все. Туда любили заезжать русские до революции, и сейчас традиция возобновляется. Летом 1995 года открылось прямое воздушное сообщение Москва — Ницца, и теперь до княжества и до всего Лазурного берега рукой подать. Билеты на этот рейс достать в сезон непросто. Правда, деньги?.. Это, вероятно, проблема для подавляющего большинства наших соотечественников. Но не для всех. В отелях и ресторанах Ниццы — что подороже — снова, как когда-то, меню на русском языке и опять-таки, как в былые времена, находятся русские, готовые за ночь оставить в казино такие баснословные суммы, что это вызывает удивление даже у видавших виды крупье. Еще одна традиция?

Чем ближе к Парижу, тем длиннее наши перегоны. Многое здесь уже знакомо. Специальный крюк мы сделали только ради заезда в Во ле Виконт в полусотне километров от французской столицы. Взору нашему открывался большой красивый замок с раскинувшимся перед ним огромным парком, покрытым симметричными узорами аккуратно стриженного кустарника. Совсем как в Версале, вырвалось у нас восклицание. Как выяснилось, немного поспешное, хотя и не совсем неправильное. И вот почему.

Замок этот построил в XVI веке некто Никола Фуке — министр финансов Людовика XIV — короля-солнца, при котором абсолютизм во Франции достиг своей высшей точки. О влиянии и амбициях этого человека говорит уже то, что своим девизом он сделал слова: «Есть ли такие высоты, которых я не смог бы достичь?» Вкус у Фуке был, в расходах он не стеснялся, глубоко запуская руку в государственную казну. Для создания замка Фуке подобрал самых талантливых мастеров Франции того времени, и прежде всего архитектора Луи Лево, декоратора Шарля Лебрэна, специалиста по парковым ансамблям Андре Ленотра. Им он наказал возвести нечто такое, что поразило бы уже немало видавшую к тому времени Францию.

Они и создали шедевр. Ко всему этому Фуке по случаю окончания строительства закатил невиданный пир, куда прибыл и король с королевой. Многочисленные гости восторгались творением, пили-ели из серебряной посуды, а за главным столом с королевской четой — из золотой. Представление, фейерверки, танцы. Ничего подобного Франция до той поры действительно не знала.

А что король? Он был взбешен. Такого замка не было даже у него, таких пиров не давал и он сам. Он хотел арестовать Фуке тут же, на празднике. Но королева отговорила его от этого.

Фуке был арестован через 19 дней. Следствие выявило гигантские хищения, замок стоил ему пожизненного заключения. И вот Фуке в тюрьме, но замок-то продолжал стоять… И во Франции знали, что это самый красивый замок страны. Оставлять так дело было невыносимо. Тогда-то и решил Людовик XIV построить Версальский дворцово-парковый ансамбль, взяв для этого тех же самых мастеров архитектуры — создателей Во ле Виконт с тем чтобы они возвели нечто более впечатляющее, чем замок, который осмелился построить дерзкий выскочка. Выходит, правильным было у нас впечатление о сходстве двух творений, только не замок Во ле Виконт был похож на Версальский комплекс, а наоборот. Поневоле задумываешься над тем, какие страсти правят миром.

«Пежо» скользит по дороге, но мы вдруг замечаем, что шины его передних колес соскоблены, словно рашпилем, так резко, что на заправочных станциях покачивают головой: «С этим на заводе надо разбираться». Путешествие машина, однако, выдержала. В Париже машину отправили на экспертизу. Пришло высокое заключение: все в подвеске в пределах нормы.

— Так наискось же стесано, это видно, зачем тут экспертиза? Попробуй ее перепродать — никто и смотреть не станет.

— Это да, мсье, но машина собрана с соблюдением всех допусков. У вас не может быть причин для жалоб.

— Стало быть, по мнению завода, машина в полной норме?

— Увы, мсье, именно так.

— И завод будет готов в тот момент, когда это будет мне удобно, купить ее у меня как машину без дефекта?

— Придется, мсье, нам придется поступить таким образом, раз уж экспертиза дала подобное заключение.

На том и решили, и несколько месяцев спустя при моем отъезде из Франции завод сдержал слово.

Участие Советского Союза в ЮНЕСКО явилось конкретным результатом тех усилий открыться миру, которые были предприняты во времена Н. С. Хрущева. Это несло выгоду как самой организации, так и Советскому Союзу. Что касается ЮНЕСКО, то она приобрела универсальность, ее пульс стал созвучен пульсу международной жизни. Советский Союз, в свою очередь, получил выход к таким сферам общения и сотрудничества, которые не только раздвигали для него возможности действий на международной арене, но и шаг за шагом приобретали значение для обогащения и раскрепощения интеллектуальной и общественной жизни внутри страны.