Что скрывалось за фиговым листком (Фиговый листочек для меня) - Чейз Джеймс Хедли

– Не знаю, я вроде рыбака. Забрасываю удочки в поток в надежде что-то поймать. Вы не имели от него известий?

– Не имею с тех пор, как его призвали в армию. Тому уже десять лет. И, откровенно, не хочу их получать. Он ничего не приносил, кроме неприятностей. Если бы не он и его отвратительное поведение, Китти была бы жива и по сей день. Это он вогнал ее в могилу!

– Как я понял, они с Митчем Джексоном были приятелями?

– Пара негодников! Как я считаю, Сид верховодил. У него была хорошая голова, только досталась она плохому человеку. – Он вынул изо рта трубку, посмотрел на нее и горестно вздохнул: – Ни я, ни Китти не могли понять, где мы допустили ошибку. Мы окружали его теплом и заботой, но в то же время не слишком его баловали. Его скверные наклонности начали рано проявляться. Уже в четыре года он начал таскать из моего стола. Если бы он попросил меня, он бы получил решительно все, но ему было интересно воровать. Позже он стал таскать у меня из кассы, я поймал его за этим и хорошенько наказал, но это не помогло. Просто он стал действовать осторожнее и хитрее. Они с Митчем повадились ездить в Парадиз-Сити на мопеде Митча. Старый Фрэд купил его сыну. Там они воровали самым форменным образом. Я знал это, потому что не спускал глаз с Сида, а у него появились деньги на сигареты и модные вещи. Так что ничего не изменилось… Китти не осушала слез. Сид ее постепенно убил.

– Бессердечный малый, – сказал я с возмущением. – А попав во Вьетнам, он вам не писал?

– Один раз прислал жене открытку, в которой сообщал о своем приезде. После этого ничего.

– А у вас случайно нет его фотографии, мистер Воткинс? – спросил я как бы между прочим.

– Фотографии? Как же, есть. Припоминаю, он прислал Китти свой портрет в военной форме до того, как они сели на корабль… – Он вопросительно посмотрел на меня: – Хотите взглянуть?

– Если это не доставит вам больших хлопот. – Я широко ему улыбнулся. – Понимаете, ловлю рыбу…

Он медленно поднялся.

– Пройдемте в дом, я покажу вам.

В чисто прибранной гостиной он стал рыться в ящике письменного стола, а я подошел к окну и посмотрел на маленький садик с тыльной стороны дома. Там имелась превосходная лужайка и кусты роз. Темно-красные крупные цветы покачивались на длинных стеблях. Я подумал, что лишь в редких цветочных магазинах можно увидеть такую красоту.

Я осмотрелся и увидел на письменном столе портативную пишущую машинку.

– Вы печатаете, мистер Воткинс?

– У меня отвратительный почерк. Я поддерживаю связь с некоторыми старыми друзьями и не хочу портить им зрение. – Он вытянулся и протянул мне конверт. – Вот фотография Сида.

Он вытащил оттуда хороший снимок работы фотографа-профессионала, на котором был изображен молодой человек в армейском тропическом шлеме.

Так вот как выглядел Сид Воткинс!

Узкие плечи, коротко подстриженные черные волосы, близко поставленные глаза, рот с необычно тонкими злыми губами, короткий курносый нос и белый шрам, идущий от правой брови до подбородка. Оденьте его в грязные джинсы и пропотевшую рубашку, и вы увидите типичного порочного гангстера.

– Я никогда не смотрю на нее, – сказал Волли, отходя в сторону. – На этом снимке ясно видно его гнилое нутро.

– Шрам?

– Этот-то? Он заработал его в пятнадцатилетнем возрасте. Поножовщина, по всей вероятности. Мы с Китти не стали расспрашивать. Он явился домой весь в крови, мать его перевязала и лечила. Мы были в таком ужасе… Даже не то, нас это настолько потрясло, что мы не пожелали знать подробности. – Он тяжело вздохнул. – К этому времени мы уже научились молчать. Уговоры, просьбы, нотации – все это было пустой тратой времени.

Я снова спрятал фото в конверт и положил его на стол.

– Вы недавно видели Джонни Джексона? – спросил я, огорошивая его внезапным вопросом.

Он замер, потом посмотрел на меня:

– Что вы говорите?

– Я спросил, видели ли вы Джонни Джексона уже после смерти старого Фрэда?

Он отвел глаза в сторону.

– Почему вы об этом спрашиваете?

– Кто-то положил красные розы из вашего сада на могилу старого Фрэда. Кто-то напечатал записку «Покойся в мире, дедушка. Джонни». Эта записка могла быть напечатана на вашей машинке. Позвонил ли Джонни сюда и попросил вас это сделать, или он сам сделал это?

Он выбил свою трубку, закурил ее, выгадывая время. Затем, все еще не глядя на меня, слегка улыбнулся:

– Догадка правильная, мистер Уоллес. Вы – умный человек. Это сделал я. Я подумал, что Джонни, где бы он ни находился, одобрит это. Это была моя идея. Мы со стариной Фрэдом были хорошими друзьями. Мне было неприятно думать, что его опустили в землю без цветов. И поэтому я срезал розы и напечатал записку… Джонни бы это сделал, если бы он был здесь. – И вновь вымученная тень улыбки. – Надеюсь, старина Фрэд оценил то, что я сделал от имени Джонни.

Я посмотрел на него. Он был слишком честным человеком. Конечно, он очень старался, но я не сомневался, что он лжет.

– Хорошая мысль, – сказал я. – Итак, вы не виделись и не разговаривали с Джонни с тех пор, как он исчез?

Он снова помедлил, потом пару раз затянулся трубкой и пробормотал, не глядя на меня:

– Нет.

После этого я уже не сомневался, что он говорит неправду.

– Ну что ж, благодарю, мистер Воткинс. Возможно, мне придется побеспокоить вас еще раз.

Повернувшись, я пошел к выходу. Мне его было даже немного жалко, такой у него был несчастный, пристыженный вид.

Добравшись до шоссе на Сирл, я выключил мотор, остановил машину на обочине, закурил и стал обдумывать свой предстоящий визит к полковнику Парнэллу по его возвращении из Вашингтона. Время бежало, оставалось всего три дня. Я не сомневался, что как только он прочитает мое донесение, то сразу же закроет это дело. Во-первых, на него нет денег. Во-вторых, из рапорта явствует, что смерть Митчелла не что иное, как фиговый листок. Парнэллу не захочется, чтобы национальный герой был изобличен как преступный распространитель наркотиков. Ну и потом, в конце концов, кому какое дело до того, что случилось с Джонни Джексоном?

Впрочем, меня это очень интересовало!

В этом деле было столько неясностей, которые следовало бы уточнить. Я вынужден был сознаться, что сейчас я ни капельки не приблизился к решению возложенной на меня задачи.

Мне вспомнились слова отца: «Когда ты зайдешь в тупик, сын, возвращайся в исходную точку, и, возможно, если ты хорошенько подумаешь, тебе удастся найти важный ход, который ты раньше проглядел».

Я определенно зашел в тупик, поэтому вернулся назад.

Фрэдерик Джексон, фермер-лягушатник, поручил полковнику Парнэллу разыскать его внука Джонни. Он уплатил ретейнер в сотню долларов, напомнив полковнику, что его сын Митч, отец Джонни, был награжден медалью «Почета». Таким образом, полковник не мог отказаться от этого задания и поручил мне заняться расследованием.

Я обнаружил следующее:

Фрэд Джексон был убит. Чтобы защитить шерифа-пьяницу и не допустить к расследованию полицию штата, коронер доктор Стид вынес вердикт о самоубийстве. Под кроватью Фрэда имелось скрытое отверстие, тайник, в котором тот, наверное, хранил свои сбережения. Кто-то очистил хижину, прихватив с собой медаль Митча и деньги Фрэда. Городские слухи указывали, что Митч был отпетым негодяем, который проводил время с другим подонком Сидом Воткинсом. Они вместе воровали и чинили дебоши. Обоих призвали в армию. В город, вскоре после отъезда отца, явился девятилетний мальчик, который разыскивал своего деда Фрэда Джексона. Мальчик дал почтальону письмо, адресованное миссис Стелле Коста. Мальчик остался жить у деда и до четырнадцати лет посещал школу. Тут пришло известие о гибели Митча и о награждении его медалью. Джонни бросил школу. Последующие шесть лет его ни разу не видел никто из тех людей, которые бывали на ферме Джексона.

Один Воткинс был уверен, что он никуда не уходил. Затем, два месяца назад он удрал, и тогда Фрэд попросил Парнэлла разыскать его.