Дети, сотканные ветром. 2 - Артём Ерёмин

– Так вы, барышня, собирались отправиться на арену?

– Нет.

Сухой ответ завёл Льва в ступор. Он не мастак в общении с девушками, а тут к тому же лунси.

«Спину ломит от тяжести книг, ещё и мозг напрягать».

К облегчению трубочиста Зоря сама заговорила:

– Я заметила, что ты хорошо относишься к моему соплеменнику.

– К Дыму? Мы с ним… ладим. Вам, наверное, было бы приятно общаться между собой.

– Почему? – бездушно спросила Зоря.

– Вас же всего двое в Соборе, – Лев был сам не рад, что начал разговор.

– Понимаю… Ты, верно, наслышан об истории моего народа. Наши предки жили в излишне сплочённом обществе. Высшее проявление эмпатии – одни мысли и чувства на множество лунси. Потому, когда из-за Пелены явились чаровники, весь народ пребывал в растерянности. Редкие порывы к борьбе тонули под шквалом общей нерешительности. Теперь лунси не нуждаются друг в друге, как в прошлом. Связь угасла. Нам дали имена.

Лев не знал, что сказать. Если в словах Дыма о завоевании лунси сквозило печалью, то Зоря говорила о нём с облегчением.

Фронталь, не покидая кафедры, приказала длиннорукому автоматону забрать книги. Похоже, она подобно сфинксу, денно и нощно оберегала вход в хранилище. Лев не припоминал, видел ли он библиотекаря в полный рост. Книги из его рук Фронталь лично проверила на отпечатки сажи, и только после отпустила подростков восвояси.

У развилки на арену Зоря замешкалась.

– Ты идёшь на игру? – спросила она.

– Будут играть вьюны. Хотелось бы их подбодрить.

Недолгий миг девочка провела в раздумье:

– Позволишь мне пойти с тобой?

– Конечно. Буду держаться позади тебя.

– Для чего? – недоумевала Зоря.

Лев был опытом научен, как подобает вести себя прислуге. Даже в Соборе с его равенством существовали границы в общении с барышнями, за которые опасно переступать. Ключник отчего-то непрестанно напоминал трубочисту о таких запретах. Знал бы он, какой кавардак творится в голове Льва, когда девушки трут пуговицы на его кителе.

– Я же трубочист, – просто ответил он.

Зоря впервые на его памяти улыбнулась:

– А я лунси.

Путь от книгохранилища до арены был недолог, и до ребят уже доносился многолюдный шум. Сегодня вечером жильцы Собора собрались вокруг льда, накрытого металлической клеткой. Все – от кухарки до отпрысков княжеского рода – жаждали зрелища.

Из прохода к арене навстречу Льву и Зоре неслись двое ребят.

– Лев! – воскликнула в нетерпении Есения. – Нам нужно разыскать команду вьюнов!

При виде следовавшего за ней Леля трубочист почувствовал неладное. Всполох, облачённый в стёганку, уже отыграл свой матч. На губе трещина, одна щека вздулась, но выглядел он не как побеждённый.

– Я знаю, где спрятано их снаряжение, – сказал Лель. – Зеница и Виселица хочет так наказать всю страту Ветра. Без снаряжения их попросту не выпустят на лёд.

Лев схватился за голову: сегодняшняя игра была пределом мечтаний Вия, Игната и остальных. Подобный случай уничтожит их.

– Начнём с корпуса Ветра, – предложил Лель. – После разделимся.

Лев согласился и глянул на присмиревшую Зорю.

– Позволь помочь вам, – попросила та.

Как только Лев проник за воздушный барьер корпуса Ветра, он услышал нужных ему вьюнов. В комнате с камином затевалась драка: Вий и Игнат столкнулись с Захаром и его подхалимами. Между ними бродил Чучело, растерянный от выброса неприязни и гнева.

– На кой мне сдались ваши побрякушки! – орал Захар. – Мне будет в радость видеть, как вас размажут по льду.

– Мы катаемся в разы лучше и сегодня победим! – бушевал Вий. – Ты знаешь это и оттого тебя коробит. Ты же не веришь ему, Игнат?!

Капитан молчаливо надвигался на Захара, и Лев вовремя вклинился между ними:

– Не он украл доспехи. Где остальная команда?

Новый староста зло рассмеялся:

– Даже у вашего прилипалы ума хватила понять…

– Заткнись уже! – перебил его Игнат. Он выдохнул и более сдержанно обратился к трубочисту: – Клим и остальные обыскивают арены. Сорока тормошит запасы Вольноступа. Бесполезная трата времени, ведь тот отдал нам все работающие щиты-перчатки.

– Идёмте, нас ждут, – Лев потянул Игната и Вия к выходу.

При виде Леля вьюны напряглись сильнее прежнего.

– Откуда ты прознал? – сердито спросил Игнат.

– Повежливей, – надменно отозвался Лель. – Даже когда Мора были вписаны в книгу родов, мы не являлись ровней.

– Сдаётся мне, без всполохов не обошлось.

– Ты прав: замешана Зеница и Виселица.

– Которой заправляет твой брат. Не такая уж потаённая тайна. Потому прошу вас, сударь, ответить: с чего нам верить вам?

Лель выждал паузу. Есения и Зоря держались в стороне, Вий тоже не лез на рожон с высокородным всполохом.

– Видел ваши упражнения на льду, – заговорил Лель. – Хоть на коньках вы держитесь слабее нас, но не хуже, чем некоторые третигодки. Если нам суждено учиться все годы рядом, то пусть у меня будут достойные соперники.

– Что же твой брат?

– Аскольд – лучший игрок в Соборе лишь потому, что он не встречает отпор и побеждает четыре года подряд.

– Так, виновато всего лишь соперничество братьев, – усмехнулся Игнат. – Ведите, сударь.

– Слышал, как члены Зеницы обмолвились про кабинет на двадцать первом ярусе. Как раз недалеко есть подъёмник, ведущий по той стороне башни.

Лев редко ездил на лифтах, которыми был пронизан Трезубец. Ключник строго настрого запретил, опасаясь, что слуга измажет попутчиков. Есения подумала о том же:

– Редко увидишь такого чистенького трубочиста.

Набиваясь в подъёмник со всеми, Лев и княжна улыбнулись друг другу. Что не скрылось от нахмурившегося Леля.

В тягучем молчании по пути на двадцать первый этаж Есения заговорила со второй девочкой:

– Тебя ведь Зорей зовут. Красивое имя. Твой отец часто навещает нас.

– Газета вашего деда – единственное место для гласа моего народа, княжна, – Зоря сдержанно поклонилась.

– Пусть на каникулах возьмёт и тебя к нам в гости. Будет с кем вспомнить этот сумасшедший вечер.

– Ни к чему было брать вас с собой, – пробурчал Лель.

– Если встретим Зеницу и Виселицу, я единственная окажу на них давление. Бажена моя родственница, и её влияние на твоего брата весомое.

На нужном этаже находилась одна-единственная дверь. Мрачные стены давили на горстку подростков. Они приблизились к двери, и Лель