Тень Эсмеральды - Наталия Орбенина

– Ах, за что, боже ты мой, за что! – Желтовская заметалась по комнате. – Если он умрет, если мой сын умрет от раны… я… я…

– Александрина, не губи! – Полина Карповна рухнула к ногам Желтовской. – Ради Бога! Мы же не чужие люди!

Ефрем Нестерович закусил губу, глядя на унижение жены. Но вероятно, они предполагали и такой способ воздействия на Желтовскую. Та же остолбенела. Воспользовавшись её замешательством, Полина Карповна ловко вложила в ладонь кузины бриллиантовые серьги, которые так нравились Желтовской.

– Не смей! – заверещала Александра Матвеевна. – За жизнь Сереженьки!

Но ладонь сжала в кулачок.

– Поедемте сейчас к нам, и вы сами убедитесь, что Сергей хоть и ранен, но не страшно, – Ефрем Нестерович поспешил подать Желтовской теплую шаль.

Александра Матвеевна, всхлипывая и плача, поднялась и тяжело двинулась за Боровицкими. Проходя мимо комнаты Розалии, она чуть приостановилась. Дверь была притворена не плотно, видимо, гувернантка подслушивала. Уж не из-за прекрасных ли глаз Розалии Сергей подставил себя под пулю?

Сережа встретил мать слабой улыбкой. Он не скрывал своей радости от того, что остался жив, и от того, что поступил как честный человек. В тот миг, когда он упал на росистую траву, он уже простился с белым светом. В это время по лесу уже мчался Ефрем Нестерович, предупрежденный лакеем, что молодые господа разломали ящик с пистолетами и вздумали стреляться. Полковник слышал выстрелы и бежал напролом. Когда он увидел, что сын его жив и невредим, его охватила ликующая радость. Но в следующий миг его взору предстало бездыханное тело второго дуэлянта. Он подхватил его на руки, и с помощью лакея, спешившего следом, они понесли Сергея домой. Анатолий же от пережитого не мог стоять на ногах. Все его тело сотрясала нервная дрожь. Он присел на траву, и его вырвало.

Раненого положили в гостиной. Срочно доставленный доктор обработал рану и сказал, что ранение не опасно. Две, три недели, и все пройдет. Полина Карповна и Зина хлопотали около Сережи. Анатолий, с трудом дотащившись до дома, заперся в своей комнате и наотрез не желал ни с кем говорить.

Ефрем Нестерович оставил привезенную Желтовскую около раненого сына в гостиной и поднялся к Анатолию.

– Анатолий! Открой дверь немедля!

– Оставьте меня! Оставьте меня все! – простонал голос за дверью.

– Если ты не откроешь, я вышибу дверь! Уж коли ты набрался храбрости стреляться, так будь любезен и отвечай за свой поступок!

И полковник в ярости ударил в дверь плечом. Дверь тотчас же отворилась. Анатолий страшно боялся отца, когда тот бывал в гневе. Первым делом Ефрем Нестерович влепил сыну пощечину. Тут было все. И пережитый страх за его жизнь. И унижение в доме Желтовской.

И мрачные подозрения насчет причины дуэли.

Бледный Анатолий отшатнулся и ухватился за щеку. Он знал тяжелую руку отца. Тот частенько порол сына, был щедр на подзатыльники и резкое слово. И вот теперь предстояло сказать правду. Правду о том, что разрушился родительский план породниться с Гнедиными. Сказать о том, что он не смог побороть страсти и тайно женился на безродной гувернантке.

– Правду, правду мне говори! – прорычал полковник.

Дверь за Ефремом Нестеровичем затворилась. Но, для того чтобы услышать, о чем говорят за закрытой дверью, вовсе не обязательно подслушивать прямо у порога. Можно услышать и стоя на балконе второго этажа, куда выходили окна и двери нескольких комнат дачи. Именно так и поступила Полина Карповна. Она не посмела приблизиться к самому окну, поэтому выслушала не всю исповедь сына. Но то, что донеслось до её уха, повергло Боровицкую в ужас и отчаяние. Видимо, её супруг испытывал такие же чувства.

– Позор! Какой позор! Экий же ты глупец и негодяй! Негодяй вдвойне! Как мне теперь предстать пред Гнедиными! Что такое я буду лепетать им о несостоявшемся браке, если ты помолвлен с девушкой, будучи женатым! Как нам теперь с матерью смотреть приличным людям в глаза, если наш единственный сын соблазнил гувернантку, да еще и женился на ней! Что ж, теперь ничего не поделаешь, придется ехать за ней и возвращать в наш дом уже как законную жену. Прошу любить и жаловать, любезная новоиспеченная госпожа Боровицкая Розалия Марковна! Любишь кататься, люби и саночки возить! Тьфу, прости Господи!

Полина Карповна чуть не упала с балкона при последних словах мужа и, шатаясь, спустилась вниз. Она еще не успела дойти до гостиной, где находились Желтовские, как вслед раздались какие-то крики, и упало что-то тяжелое. Полина Карповна поспешила в комнату сына, с ужасом подозревая, что муж насмерть прибил Анатолия. Увиденное потрясло женщину.

Полковник лежал на полу. Его лицо исказилось и приобрело неестественно красный цвет. Он хрипел и дергался, пытаясь пошевелиться. Но не мог. Анатолий беспомощно стоял на коленях около отца.

– Маменька, я ни при чем, маменька, я не тронул его и пальцем! – первое что воскликнул Анатолий. – Он сам упал. Вероятно, с ним удар сделался.

– Да уж! Ты совершенно не при чем! – простонала Полина Карповна, опускаясь на пол рядом с мужем.

Глава восемнадцатая

Лето неумолимо приближалось к концу. Уже появились первые желтые листья, пожухла трава. Ночью стало холодно, и невозможно уже гулять до утра, упиваясь любовью и счастьем. Близился к концу и дачный сезон. Петербуржцы потянулись в столицу, дачи пустели. Боровицкие покинули Иматру почти стразу после того, как с главой дома случился удар. Семейство поспешило вернуться в Петербург в надежде поставить на ноги Ефрема Нестеровича. О женитьбе на Гнединой пока не заговаривали, решили подождать, что станется с полковником. Он не умер, но и жизнью нельзя было назвать то ужасное и беспомощное состояние, в котором он теперь пребывал. Доктора сказали несчастной Полине Карповне, что вряд ли он поправится. А вот оставаться в столь плачевном состоянии может долго. Так что лучше для них всех не просить у Господа продления жизни и мучений больного.

Желтовские после дуэли почти не виделись с Боровицкими. Александра Матвеевна, хоть и сочувствовала родне, но не простила им Сережиной раны. Расстались семьи холодно и уже не звали по осени, по возвращении домой, друг друга в гости, как это было прежде.

Впрочем, Сережа не очень печалился от происшедшего. Рана его быстро заживала. Но столь же быстро и затягивалась рана на сердце. Ведь теперь он мог один наслаждаться обществом бесценной Розалии. Анатолий, трусливый и подлый, повержен и изничтожен как соперник. А он, Сережа, в глазах Розалии – настоящий герой и смельчак!

Розалия тоже совершенно оправилась и ожила. Её глаза снова заблестели, щеки порозовели. Все чаще слышался нежный смех. Молодые люди подолгу гуляли или просиживали вечерами на веранде, предаваясь интересным беседам. Сережа был счастлив. Глядя в прекрасные глаза Розалии, он, как ему казалось, примечал ростки нового чувства – чувства, которое он лелеял в себе. Все в ней казалось ему самим совершенством. Её грациозные движения, взмах ресниц, запах кожи. Особенный запах.