Шеф-повар Александр Красовский (СИ) - Санфиров Александр

Однако на следующий день она такой категоричной уже не была.

Вечером после ужина она подсела ко мне поближе, и, взяв за руку, спросила:

— Санчик, милый, ты меня любишь? — и, не дожидаясь ответа, продолжила.

— Понимаешь, шестого числа у нас короткий день и девочки хотят небольшой сабантуй устроить. Я наверно задержусь на часик, ты ведь не будешь против?

Ехидно усмехнувшись, я сказал:

— Людочка, ну какой может быть сабантуй перед такой торжественной датой, сама то подумай. Неужели ты сможешь без меня праздновать?

Жена нахмурилась.

— Не смейся, это совсем другое, ты собираешься на танцы, будешь там со своими кикиморами развлекаться, а мы просто посидим, поговорим, а водки совсем немного будет, Владимир Анатольевич всего по три рубля собирает с человека.

— Ага! Вот и мужичок нарисовался! — насмешливо воскликнул я. — А все девочки, говоришь, да девочки.

Люда покраснела.

— Это наш второй хирург, у нас мужчин на все отделение два человека, оба женатые, а у тебя девок холостых двести человек.

— Эх, Люда, наивный ты человек, — насмешливо подумал я. — Мне ли не знать, какие романы завязываются в больницах. Шекспир отдыхает. И никого не волнует замужем или не замужем будущая любовница. Вернее замужем еще и лучше. Не будет приставать с глупыми предложениями, типа жениться.

Ладно, не буду разрушать идеалы своей супруги, жизнь это сделает сама.

Конечно, наша пикировка закончилась мирно. Я получил добро на вечер в училище, а Люда на сабантуй в поликлинике. Признаться честно, я бы предпочел посидеть в поликлинике, но кто же меня туда пустит?

На следующий день я имел беседу с комсоргом училища Наташей Смолянской и благополучно отделался всего лишь одним поручением, найти ветерана для выступления на вечере.

Как во времени, откуда я провалился в прошлое, было трудно найти настоящего ветерана войны, также трудно было в семидесятые годы найти участника революционного подполья 1917 года.

К счастью, мне не надо было заниматься поисками, потому, что я знал, где искать. Мамина соседка, Эсфирь Моисеевна Либман, девяносто пятилетняя бабуля с удовольствием согласилась выступить в торгово-кулинарном училище. И этим чуть не испортила всю малину, собравшимся слушателям. Я никак не ожидал, что престарелая петроградская революционерка по псевдониму «товарищ Зина» без передышки сможет почти час рассказывать свои воспоминания о встречах с Владимиром Ильичом, и прочими известными личностями, несколько раз она пыталась начать рассказать о Сталине, но Наталья Владимировна, сидевшая рядом, моментально задавала вопрос, направлявший беседу в нужное русло.

Понемногу в рядах внимательных слушателей нарастало раздражение, в задних рядах нарастали шепотки, и лишь первые ряды делали внимательные лица под строгим взглядом директрисы.

Но, наконец, Эсфирь Моисеевна выдохлась, слушатели радостно захлопали в ладоши, радуясь окончанию совершенно неинтересного им словоизвержения. Зато сама бабуля-революционерка была очень довольна, в последние годы ее не так часто приглашали на такие встречи.

Когда Эсфирь Моисеевна садилась в такси, на улице уже оживленно разговаривали речники. Они все были в своей морской форме, которой надеялись привлечь внимание наших девочек.

И надеялись они не напрасно. Глаза у девчонок горели. Ну, как же! Выйти замуж за будущего матроса, механика, или даже капитана — большая удача. Ведь они ходят на своих кораблях заграницу и могут оттуда привезти не только пудру и духи, но даже, подумать страшно, автомобиль. Я ничего не мог противопоставить матросской робе, поэтому мои акции резко упали, чему я был только рад. И покрутившись для виду в зале, отправился домой.

Люда уже давно пришла со своего сабантуя, и с мрачным видом встретила меня у порога.

— Ну что, нагулялся? Герой-любовник, — с ходу спросила она.

— Люда, ну какие любовницы. Сама видишь, время детское восемь часов всего. Кстати, кто-то обещал меня сегодня накормить блинами. Ты случайно не знаешь эту женщину?

Мрачное выражение исчезло с лица жены и плавно перешло в виноватое.

— Ой, Саш, прости, пожалуйста, у меня после наших посиделок все вылетело из головы. К тому же я буквально перед тобой домой пришла.

Представляешь, наш хирург ходил за вином в магазин, и купил всего одну бутылку, а водки целых три. Девочки так его ругали, так ругали. А когда сели за стол, то водку вмиг выпили, хотя все кричали, что будут пить вино. Я хотела уйти раньше, но Тамара Ивановна, старшая сестра сказала, что нехорошо отрываться от коллектива.

— Хм, ничего нового, — скептически подумал я. — Все, как обычно.

— К тебе никто не приставал, нескромных предложений не делал? — шутливо поинтересовался я.

— Я же тебе уже говорила, что у нас в отделении всего двое мужчин, — резче, чем обычно ответила Люда. На щеках у нее появился легкий румянец.

— Эх, ты, — сочувственно подумал я. — Совсем врать не умеешь.

Сто пудов, оба мужика только с Людкой и общались. Видел я ее коллег, женщины малосимпатичные и далеко не первой свежести. Люда среди них кажется юной девочкой. Так, что докторишки на нее будут слетаться, как мухи на мед.

Поцеловав жену в порозовевшую щеку, я предложил:

— Ну, раз не успела, значит, не успела. Обойдемся без блинов. Давай пошарим в холодильнике и что-нибудь соорудим на ужин.

Люда, хоть и говорила, что не голодна, смолотила мою нехитрую стряпню из лука, колбасы и макарон в три секунды, да и я от нее не отставал.

Завтра нам с утра надо было идти на демонстрацию, каждому в своей колонне, поэтому пришлось договариваться, где мы сможет встретиться.

Как обычно, все колонны, пройдя мимо трибуны с партийными и правительственными руководителями, поворачивали за здание музыкально-драматического театра и там народ разбегался в разные стороны, не забыв закинуть лозунги и портреты членов политбюро ЦК КПСС в грузовик, специально стоящий там для этой цели.

Так, что мы встречаемся у задних дверей театра и оттуда по плану идем шиковать в ресторан.

Утро, как обычно, было недобрым. Мелкий моросящий дождь, когда мы вышли на улицу, превратился в такой мелкий, секущий лицо, снег.

Предполагая такое развитие событий, оделись мы достаточно тепло и не обращали особого внимания на превратности погоды.

Наша колонна собиралась у семнадцатой столовой, довольно далеко от поликлиники, у которой собиралась колонна медиков. Так, что на пару часов нам пришлось расстаться.

Когда я подошел к месту сбора, там уже толпился народ. Играла музыка, пелись песни, короче, народ не скучал. Девочки встретили меня улыбками. Еще бы, сегодня моряков в пределах видимости не наблюдалось, так, что и молодой женатик будет в радость.

Я оживленно болтал с девчонками, когда меня отозвал в сторону Смирнов.

— Красовский, выпить хочешь? — спросил он шепотом и показал плоскую бутылку Старки, спрятанную во внутреннем кармане пальто.

— Ну, ты даешь, ботаник! — подумал я.

Вслух же спросил:

— Закусывать то чем будем?

— Да ерунда, — возбужденно зашептал тот. — В столовке моя тетка работает, сейчас я к ней слётаю и чего-нибудь принесу.

И, не дожидаясь моего согласия, понесся к дверям столовой.

Задержался он там надолго. Колонна уже собиралась двигаться, когда он выбежал из столовой с бумажным пакетом в руках.

— Молодец, вовремя появился, — констатировал я и вручил ему второй флагшток от лозунга «Партия наш рулевой». — Понесем с тобой вдвоем, надеюсь, ты не думал, что я о тебе забыл, пока ты в столовой борщом обжирался.

— Не борщом, — обиженно протянул одноклассник. — Рассольник ел, такой вкусный, зараза, не оторваться. Только-только сварился.

— Что-то я о вкусных столовских рассольниках не слыхал, — был мой ответ.

Смирнов снисходительно улыбнулся.

— Они ведь для себя варили, сегодня столовая днем закрыта, просто вечером в ней будут свадьбу играть, вот тетка и пришла подработать.