Песенка про любовь (СИ) - Гойдт Юлия

Передо мной образовался импозантный парень в безупречном костюме. Некрасивый, но весь какой-то лощёный, благоухающий и… как бы это выразиться… натуральный. Всё у него было природное. Костюм – шерстяной, рубашка шёлковая, обувь – из дорогой кожи. Лицо и руки у него буквально вопили о здоровом образе жизни. Вот только глаза были усталые. По ним я и определила, что он немногим моложе моего отца.

Мужчина представился. Полностью – фамилия, имя и отчество. Правда, они тут же вылетели у меня из головы. Я уже очень сильно устала, а потому забыла о наставлениях Артёма и сообщила, как меня зовут.

- Вы модель, Полина? – спросил он.

- Нет, - сказала я. – Студентка.

Мужчина заинтересовался, и вопросы хлынули потоком. Я опомнилась и нацепила загадочную улыбку. Он многозначительно усмехнулся и оставил меня в покое, мягко придерживая за талию и ведя в танце. Когда музыка затихла, он предложил выйти подышать. Но к нам уже пробился Артём. Он схватил меня за руку и увёл прочь.

- Держись от него подальше, - посоветовал Артём.

- Ладно, - сказала я. – А кто это?

- Да так, вампир один, - процедил Тёмка.

Он тоже выглядел усталым.

- Суворин, - попросила я. – А пошли отсюда.

Артём огляделся.

- Да, уже можно.

Когда мы добрались до моего дома, было уже около полуночи. Я вспомнила про кошек и переполошилась. Артём засмеялся и подогнал машину прямо к дверям заведения мадам Люси. Кошки встретили меня нехорошими словами, и Артём принялся помогать мне. Мы быстренько обслужили всю эту лохматую публику.

- Можно останусь у тебя? – спросил Артём. – Устал.

- Если не будешь приставать, - сказала я.

- Как это? – выгнул бровь Суворин. – Ты думаешь, что я посмею оскорбить тебя невниманием?

Я засмеялась и разрешила, отправила его в Серёжкину комнату, а сама принялась переодеваться, принимать душ и готовить поздний ужин. Когда пришло время звать его к столу, я заглянула в комнату и увидела, что Артём спит, трогательно подпирая щёку кулаком. Я укрыла его получше и обвалилась спать сама.

Разбудили нас утром практически одновременно. Меня – будильник, его – мобильный телефон. Артём долго не мог понять, кто ему звонит в такую рань и чего хочет. Отправляясь в кошачий питомник, я оставила его сонного с трубкой возле уха. Зато когда вернулась, чуть не умерла от ужаса.

Суворин сидел за столом в одних трусах. Перед ним стояли пустая бутылка из-под водки, стакан и больше ничего. Это была та самая дешёвая гадостная водка, которую я использовала для компрессов. Я стремительно подскочила к Артёму и поволокла его в туалет.

- Ну! – чуть не плача, завопила я. – Давай всё обратно!

Он честно попытался. Был он липкий от пота и противный. Я всё-таки разревелась и кинулась намешивать необходимое в таких случаях пойло. Примерно полчаса я это всё в него вливала. Тёмка мотал головой и бормотал, что сам умрёт, не надо ему помогать. Я снова насильно сунула его носом в унитаз и изо всех сил сдавила область желудка. Дело пошло. Я придерживала его, чтобы он не грохнулся и не повредил себе физиономию – рабочий свой инструмент, и боролась с диким желанием врезать ему хорошенечко. Когда всё кончилось, я умыла его холодной водой и потащила в постель, укрыла всеми одеялами, какие нашла. Потом, что делать, пошла звонить папе, мысленно проклиная всех пьяниц на свете и Тёмку Суворина заодно.

У отца заканчивалось дежурство, и он был в хорошем настроении. Он выслушал мои панические вопросы и сказал, чтобы я описала симптомы и свои действия. Я оттарабанила набор и замерла, ожидая приговора.

- Ты знаешь, Полька, - с удовольствием сказал папа, - ну вот ей богу, ты ошиблась вузом. Переиграть не хочешь?

- Па-па! – взмолилась я.

Отец вздохнул, поинтересовался моей аптечкой и выдал набор средств. Я поблагодарила и отправилась дальше спасать чокнутого лицедея. Ох, и намучилась же я с ним. Пришлось ещё несколько раз буквально таскать его на себе в туалет, обтирать уксусом и снова колоть поддерживающие лекарства. Короче говоря, когда он наконец-то спокойно заснул, мне уже ничего не хотелось. Даже жить.

Ну и пришлось идти вычищать мой загаженный дом, а потом себя. В процессе несколько раз звонил телефон. По мелодии я каждый раз определяла, что это не родители, а все остальные меня в тот момент не волновали.

За свой проект я уселась далеко за после обеда. Первым делом я вставила в таблицы переданные мне в последний момент поправки и начала разбираться, на каком этапе исследования ушли «не туда». Оказалось, что ошибка была та же, что и в прошлый раз. Юрик! Левша несчастный! Я исправила старые исходники и запустила прогу-корректировщик. Услышала шорох и подняла глаза. Артём упирался плечом в косяк.

- Садись, - сказала я. – Сейчас накормлю.

Папа предупредил, что он, когда очнётся, будет испытывать дикий голод. Но Артём помотал головой, плюхнулся на табурет и уронил голову на руки. Я вспомнила про утренний звонок.

- Рассказывай, - велела я.

Артём передёрнул плечами.

- Рассказывай, - повторила я.

И Суворина прорвало. Он заговорил сначала медленно и трудно, а потом всё быстрее, давясь и захлёбываясь словами. Я не перебивала. Только слушала, приходя всё в больший ужас и преисполняясь немыслимой жалостью к этому несчастному Артёму. Вечно к нему липнут какие-то выродки…

Короче говоря, последнюю свою выигрышную роль Тёмка получил за красивые глаза. По крайней мере, он сам так считал. Вчерашний дядька, которого он отрекомендовал мне вампиром, был генеральным спонсором сериала и ещё он был гнусным гомиком. И это он выбирал исполнителя на главную роль. Сначала Артёму удавалось придуриваться неискушённым и наивным. Потом, когда ему объяснили всё простыми словами, он долго держался на обещалках «попробовать». Вчера ему был предъявлен последний ультиматум, и Артём выбрал вариант, что он уходит из сериала. А сегодня этот гад позвонил и сказал, что начинает увольнения в съёмочной группе. А там полно народу, для которого эта работа – последний шанс в жизни…

Я начала потихоньку закипать ещё в процессе сбивчивой Тёмкиной речи. А последнее сообщение меня буквально взорвало.

- Да что же это! – сказала я. – На него что, совсем никакой управы нету что ли?!

- Он богатый, - сообщил Артём. – И знаешь, какие у него связи?

- Чёрт! – психанула я и первым делом подумала про отца, потом про господина Харькова.

Но это были не самые лучшие варианты. Поэтому я скрутила в себе ненависть и занялась едой для этого самоубийцы поневоле.

- Я думаю, не мешай, - предупредила я, и Тёмка благоговейно затих.

Брякнув перед ним тарелки, я глянула на часы и засобиралась к кошкам.

- Я с тобой! – вскочил Артём.

Сначала я хотела цыкнуть, потом посмотрела на него, посмотрела и велела есть дальше. Сказала, что подожду. Я всё больше удивлялась на Артёма. Вроде бы в школе он не был таким неуберёгой. Или был? Если учесть кое-какие обстоятельства, то и в школе он был такой же, просто я совсем иначе относилась к нему. Тогда у меня ещё не было Егора. А теперь я знала одно. Если сейчас я позволю какому-то напомаженному кабану сломать Тёмку Суворина, то точно такая же беда через 20 лет придёт за Егором.

Пока я занималась кошками, Артём разглагольствовал, сидя на столе. Он рассуждал вслух о том, как хорошо быть биологом, а ещё водилой или ментом, а вот ещё управдомы бывают… В конце концов, мне сделалось смешно, и решение созрело само. Я водворила в клетку аристократку Карину и потянула Артёма домой. Там я разыскала нужную визитку и набрала номер. Я была готова долго объясняться с каким-нибудь секретарём, но олигарх ответил сам. Я запуталась, объясняя, кто я такая. А олигарх неожиданно мягко сказал, что понял, кто звонит.

- Что-то случилось? – спросил он.

- В общем да, - призналась я. – Мне нужен ваш совет.

Сначала он сказал, чтобы я приезжала, начал диктовать адрес, а потом всё отменил и сказал, что приедет сам. Я объяснила Артёму, кому звонила. Он сощурился на меня.