Анархия. Неумолимое возвышение Ост-Индской компании - William Dalrymple

самый бизнес, директора которого 25 марта 1755 года во второй раз подписали контракт с тридцатилетним Робертом Клайвом. Это стало неожиданностью для всех сторон: всего восемнадцатью месяцами ранее Клайв ушел со службы в Компании, успев к двадцати восьми годам сколотить в Индии значительное состояние. Он вернулся в Лондон с намерением заняться политикой и быстро использовал свое богатство для покупки захудалого района. Однако в Вестминстере у него ничего не вышло: накануне Клайв "самым необычным образом" был изгнан из Палаты общин после того, как на сайте прозвучали возражения относительно честности процесса выборов в его округе. После нескольких недель борьбы и подковерной борьбы, в результате ряда политических махинаций тори, пытавшихся развалить правительство вигов, Клайва удалось сместить 207 голосами против 183. Потратив большую часть своего нового состояния на подкуп, Клайв остался униженным, безработным и без средств к существованию. Вторая карьера в Индии была для Клайва лучшим вариантом восстановить свое состояние и, таким образом, подготовиться к повторному избранию в парламент когда-нибудь в будущем.

У директоров была причина действовать так быстро. Ведь Клайв, впервые отправившийся в Индию в качестве скромного бухгалтера, оказался неожиданно талантлив в совершенно иной сфере. Не имея ни военной подготовки, ни официальной комиссии и будучи всего лишь двадцати с небольшим лет, замкнутый, неловкий в общении молодой бухгалтер стал неожиданной звездой Карнатикских войн и человеком, который, как никто другой, помешал Дюплею осуществить его мечту - изгнать ИИК из Индии и создать на ее месте французскую Compagnie . Теперь, когда в Северной Америке снова забили барабаны французской войны, а Британия и Франция начали лихорадочно перевооружаться и готовиться к новому раунду конфликта, режиссеры были не прочь отправить Клайва обратно в Индию во главе частной армии сепаев, которую Клайв сам помогал набирать, обучать и вести в бой.

Роберт Клайв родился 29 сентября 1725 года в Стич-Холле в шропширской деревне Моретон Сай, в семье мелкого провинциального дворянина. Он быстро завоевал репутацию необычайно непокорного и буйного ребенка: к семи годам он "без меры пристрастился к дракам", по словам его обеспокоенного дяди, "что придает его нраву свирепость и властность, так что он вырывается по каждому пустяковому поводу... Я делаю все возможное, - добавил он, - чтобы подавить героя, чтобы способствовать развитию более ценных качеств - кротости, доброжелательности и терпения". Усилия дяди оказались совершенно напрасными: кротость, доброжелательность и терпение так и остались качествами, которые ускользали от Клайва на протяжении всей его жизни. Вместо этого, вскоре после достижения половой зрелости, он превратился в деревенского преступника, промышляющего рэкетом в окрестностях Маркет-Дрейтона, "то взыскивая шантаж с озабоченных лавочников, дрожащих за безопасность своих окон; то превращая свое тело во временную плотину через уличный водосток, чтобы затопить лавку обиженного торговца".

Когда Клайву исполнилось семнадцать, его отец Ричард понял, что его сын слишком угрюм и труден для церкви и слишком вспыльчив и нетерпелив для закона. К счастью, Ричард Клайв был знаком с директором ИИК. Роберт впервые появился в Ост-Индском доме 15 декабря 1742 года, где был официально принят в младший чин "писателя". Три месяца спустя, 10 марта 1743 года, он отплыл в Индию.

Начало было не самым удачным. По пути Клайв потерял большую часть своего багажа у берегов Бразилии, затем умудрился упасть за борт и едва избежал утопления; его совершенно случайно заметил матрос, выловил и спас. По прибытии в Мадрас он не произвел особого впечатления: неизвестный, ничем не примечательный и не имеющий необходимых знакомств, он вел уединенную жизнь, время от времени ссорясь со своими коллегами-писателями и вступая в драки. Суровый, отстраненный и замкнутый", однажды он так плохо повел себя с секретарем в форте Сент-Джордж, что губернатор заставил его официально извиниться. Он был одинок, тосковал по дому и был несчастен. Вскоре он проникся глубокой ненавистью к Индии, которая никогда его не покидала. С тех пор как я покинул свою родину, я не провел ни одного счастливого дня", - писал он домой в конце первого года, постепенно погружаясь в глубокую депрессию. Через год, не найдя выхода, он обратил свою врожденную жестокость на себя и попытался покончить с собой.

Ни в одном из его писем из Мадраса нет ни слова о чудесах Индии, и он не дает ни малейшего намека на достопримечательности, которые он видел; похоже, он также не предпринимал никаких попыток выучить языки. Он не проявлял никакого интереса к этой стране, не видел ее красот, не интересовался ее историей, религиями и древними цивилизациями и не испытывал ни малейшего любопытства к ее жителям, которых он называл "изнеженными, роскошными, невежественными и трусливыми". Я думаю только о моей дорогой родной Англии", - писал он домой в 1745 году. Что у него действительно было с самого начала, так это взгляд уличного бойца на соперника, талант использовать возможности, предоставляемые случайностью, готовность идти на большой риск и захватывающая дух дерзость. Он также был наделен безрассудной храбростью и, когда он решал воспользоваться ею, темным личным магнетизмом, который давал ему власть над людьми.

Только во время нападения французов и завоевания Мадраса в 1746 году таланты Клайва проявились. Он находился в Мадрасе, когда войска Дюплея взяли город. Отказавшись дать слово, что не будет носить оружие против французов, он ночью выскользнул из города, переоделся, сумел увернуться от французских патрулей и пешком добрался до другого, более мелкого британского оплота на Коромандельском побережье, форта Сент-Дэвид. Здесь его обучал сражаться Стрингер Лоуренс, грузный и волевой Джон Булл, известный как "Старый петух", который участвовал в боях против французов при Фонтенуа и якобитов Бонни Принца Чарли на Каллоденском болоте. Эти два немногословных и простодушных человека отлично сработались, и Лоуренс первым заметил потенциал Клайва. К тому времени, когда в конце 1740-х годов Дюплеи начал сдавать полки сепаев в аренду своим навабам, Клайв проявил себя в сфере, которую он называл "военной ", уверенно поднялся в звании и стал лейтенантом роты футов, продемонстрировав агрессивную наглость и готовность идти на риск, которые будут отличать его всю жизнь.

Именно тогда, под руководством Стрингера Лоуренса, власти Мадраса начали подражать французской инициативе и впервые приступили к обучению своих собственных сепаев - поначалу в основном телугуязычных - и обучению их сражаться в пехотных формированиях, поддерживаемых мобильной европейской полевой артиллерией. В течение многих лет сепои насчитывали всего несколько сотен человек и даже не имели надлежащей формы; те боевые действия, которые они вели, поначалу были неумелыми и дилетантскими: "Как же мы были невежественны