Паренек из Уайтчепела (СИ) - Бергер Евгения Александровна

И в этот момент миссис Уиггинс окликнула его:

– Джек, это ты? – Должно быть, она расслышала быстрый перестук его сердца, иначе как бы еще она распознала его присутствие... И он ступил на порог комнаты.

– Да, миссис Уиггинс, это я.

Дородная леди с моноклем на длинной цепочке поднесла оный к своему левому глазу и окинула Джека одним быстрым, оценивающим взглядом... И, должно быть, не найдя его достаточно интересной фигурой, лениво выпустила свой оптический прибор из пальцев – тот плюхнулся на ее обтянутую шелками массивную грудь.

Миссис Уиггинс произнесла:

– Мой нынешний гость, Джек Огден, протеже Энтони Рида, вы, должно быть, помните такого?

– Да-да, как же, – отозвалась миссис Карлайл горловым голосом, – это тот мальчик, которого вы взяли под свою опеку после смерти его родителей... Я хорошо помню эту историю. – И почти сразу же добавила: – Так, значит, мы можем рассчитывать на вашу помощь в организации рождественской ярмарки? Ваша помощь была бы просто неоценима.

Джек позволил себе быстрый взгляд в сторону второй гостьи, встретившей его слегка виноватой улыбкой. Парень покраснел и опустил глаза...

Уже уходя, мисс Блэкни почти мимолетным движением руки опустила в ладонь Джека сложенный листок бумаги...

Джек с трудом отсидел уроки, почти вскипая от монотонной зубрежки одних и тех же давно заученных до оскомины текстов... Споро складывать буквы он научился еще с месяц назад, когда миссис Уиггинс самолично вызвалась давать ему вечерние уроки и ужаснулась его явному невежеству – стыд побудил парня подойти к делу серьезнее: и то, что не смогла совершить сестринская забота, сделало уязвленное самолюбие.

В очередной раз вытащив из кармана клочок смятой бумаги, Джек, по-детски шевеля губами, прочел: «Давай встретимся завтра у старой мельницы. Той, что на земле Мастерсов... Приходи после школы. Не задерживайся!»

Простые, казалось бы, слова буквально зачаровали его... Он перекатывал их на языке так и эдак. «Не задерживайся!» «Встретимся завтра...» Мисс Блэкни назначила ему свидание – и какое счастье, что он научился вовремя читать!

Едва тощий учитель позволил им отправляться по домам, как Джек вихрем пронесся по классу, едва не сбивая с ног зазевавшихся одноклассников... Мистер Оглс раздраженно вскинул вверх крепко сжатый кулак, готовый отчитать негодника самыми нелестными словами, только того уже и след простыл. Лишь классная дверь пискнула на несмазанных петлях и снова плотно прикрылась...

Джек бежал по сугробам, утопая по самые щиколотки. Снег валил третьи сутки подряд и останавливаться не собирался... Расчищать удавалось лишь самые узкие тропки, и парень не был уверен, сможет ли вообще добраться до старой мельницы, он знал только, что должен был сделать это. Непременно должен...

От быстрого бега сбивалось дыхание, а всклокоченные волосы так и лезли в лицо... Джек сопрел в своей теплой меховой одежде, и, когда он почти по-пластунски дополз до места назначенного мисс Блэкни свидания, пар валил от него клубами, завиваясь в промерзшем воздухе белесыми всполохами.

Привалившись к трухлявой, полузасыпанной снегом стене, Джек попытался отдышаться... Легкие жгло огнем.

А потом рядом всхрапнула лошадь, и девичий голосок окликнул его:

– Джек, извини, я совсем не подумала про снег... Как ты добрался? Дороги-то все засыпало.

Усталость как-то разом отступила, и он уставился на девушку в темно-синей амазонке большими, полными мнимой беззаботности глазами:

– Да ничего такого. Ноги у меня длинные, им никакие сугробы нипочем.

Сказал и сам же устыдился своих слов, а мисс Блэкни как-то то ли снисходительно, то ли смущенно полуулыбнулась и попросила:

– Поможешь спешиться. Не хочу, чтобы Томас нас подслушивал! – и подалась вперед, так что Джек едва успел подхватить ее и поставить на землю.

Кровь такой горячей волной ударила ему в голову, что впору было растопить все сугробы на мили вокруг...

– Томас – мой грум, – объясняла между тем девушка, казалось, совсем не замечая смущения собеседника. – Без него меня бы ни за что из дома не выпустили... – И озорно зыркнула глазами: – Приходится подкупать его шестипенсовиками. – Потом ее настроение изменилось, и она спросила: – Ты ведь слышал о том, что случилось с Чедлерами? Не мог не слышать, об этом весь город говорит.

– Вы об исчезновении мистера Чендлера? – предположил Джек. – Говорят, его волки задрали... В этом году они люто злобные, все ближе к селениям подбираются.

А девушка вдруг возьми и воскликни:

– Не правда все это! Не могло с мистером Чендлером такого случиться. Не верю я в это... и ты тоже не верь. – И более уравновешенные тоном: – Найти нам его надо, Джек. Как представлю, что он где-то там... один... среди этого снежного однообразия, ждет помощи, а ее все нет.

У нее на глазах вскипели слезы, и Джек с неожиданной чуткостью понял, что говорит она сейчас не о мистере Чендлере, а скорее о себе самой прежней, запертой в доме безумного Кукловода. Ожидающей помощи... одинокой и всеми покинутой.

Вспомнились ее неподвижные зрачки, глядящие прямо в распахнутое окно... и даже собственный страх, когда эти, казалось бы, омертвелые глаза ожили, и верхнее веко вспорхнуло вниз-вверх, подобно трепетному взмаху крыла бабочки.

Захотелось протянуть руку и коснуться хрупкого плечика, утешить... Вместо этого Джек произнес:

– Но как нам это сделать? Поисковые команды второй день ищут его по всей округе.

Мисс Блэкни на секунду прикрыла глаза, и, когда распахнула их вновь, минутная слабость, всколыхнувшая было их тихую голубизну, уже отступила.

– Ты прав, сама не знаю, о чем думала, вызывая тебя сюда... – И с толикой смущения: – Просто ты нашел меня тогда, понимаешь... вот я и подумала, что ты мог бы снова... Глупость какая-то, понимаю! – мотнула она головой. – Это ведь разные вещи. Прости, что потревожила! Я пойду. Да и ты иди, иначе дороги совсем засыпет...

Что-то горькое разлилось по гортани парня, когда он услышал с какой легкостью мисс Блэкни усомнилась в его способности помочь ей в поисках пропавшего, захотелось сделать хоть что-то... Только что он мог? По сути, ничего.

Девушка между тем поставила ногу в стремя и легко взлетела в седло.

– Миссис Чендлер – моя подруга, – сказала она Джеку. – Вот почему я приняла этот случай так близко к сердцу. – И совсем тихо: – Спасибо, что пришел...

Горечь продолжала разливаться, парализуя не только гортань, но и язык до самого кончика. Вот почему слова «Надеюсь, мистера Чендлера в скором времени найдут живым и невредимым» вышли у парня такими же корявыми и скрипучими, какой может быть только несмазанная вовремя ступица у деревянного колеса.

А мисс Блэкни взмахнула ресницами:

– Я могу держать тебя в курсе дел, если хочешь...

– Я был бы только рад этому. Спасибо!

Парнишка-грум, все это время топтавшийся в стороне, предупреждающе произнес:

– Мисс Блэкни, снег усиливается, лошади могут не пройти.

Та отозвалась:

– Уже едем, Томас, не беспокойся.

Потом еще раз взмахнула ресницами, поворотила лошадь в сторону едва приметной тропки в снегу, и вскоре они с Томасом скрылись вдали – два черных пятна посреди девственно белого полотна полей.

Джек долго смотрел им вслед, не в силах отвести застывшего взгляда...

Когда он выбрался на Хай-стрит, главную улицу Хартберна, заснеженную не меньше других улиц их непритязательного городка, судьба преподнесла ему неожиданную встречу в лице Тодда Хита, его соседа по парте, да и соседа по несчастью в целом тоже: им обоим приходилось отбиваться от Гарри Мейсона, и это обстоятельство как-то незримо сроднило обоих мальчишек. Пусть сами они и не общались между собой...

Однако сегодня Джек напрямую направился к нему, и решимость, с которой он начал это маленькое сближение, сошла на нет вместе с едва слышным «привет», вылетевшим облачком пара из его рта.

– Привет, – отозвался парнишка сиплым голосом. И тут же хмыкнул: – Чего это ты со мной заговорил? Я уж думал, мы, деревенские, твоего внимания не достойны.