Гленнкилл - Леони Суонн

— Да ты знаешь, где ты? Куда попал? — спросила она.

— Обратно, — сказал Ричфилд взволнованно.

Он снова опустил голову и принялся осторожно объедать лакомые цветки носорадки.

— Ты пасешься на Месте Джорджа! — возмутилась Клауд. — Как ты только смог!

— Очень просто, — ответил Ричфилд. — Через холм, через поле, через старую каменоломню, через труп, через весь мир — обратно. Не давать поймать себя мяснику. Это просто, потому что тот, кто питается падалью, боится мертвых. Головой прямо в ветер, с открытыми глазами, не вытряхивая из шерсти воспоминаний. Невозможно — и очень просто, если начать.

Клауд со страхом смотрела на Ричфилда. Ее возмущение куда-то улетучилось. Что-то в Ричфилде было не так. Он стал заговариваться. Она беспокойно заблеяла. Ричфилду, похоже, это не понравилось. Он подошел к ней ближе и прошептал:

— Не волнуйся, Пушистая. Это вовсе не Место Джорджа. Ни одна овца не смеет тронуть Место Джорджа, потому что Место Джорджа под дольменом, где не растет трава, где сидит пастух с голубыми глазами и ждет. Место Джорджа в безопасности, пока не появится теплый ключ. У кого есть ключ? — спросил он.

Голос у Ричфилда был ласковый. Но Клауд в панике понеслась к сараю.

Чуть погодя собралось все стадо. Они стояли на почтительном расстоянии от Сэра Ричфилда, который явно не собирался покидать Место Джорджа. Такое количество овец, похоже, раздражало его.

— Иногда в одиночестве есть преимущества, — сказал он.

— Что он имеет в виду? — спросила Хайде.

Овцы молчали.

— Звучит совсем не по-ричфилдовски, — наконец сказала Лейн.

— Он странно пахнет, — сказала Мод. — Болезнью. Может, и не болезнью, но не так, как Сэр Ричфилд. И вообще не как овца. Или по крайней мере не как одна овца. Он пахнет как молодой баран с одним рогом. И еще как опытная матка. Как молодая овечка, которая еще не видела ни одной зимы. И как очень старый баран, который уже не увидит ни одной зимы. Он от всех взял запахи.

Мод высказалась.

Вперед вышел Моппл:

— Это конец! Ричфилд вытекает!

Точно! Так и есть! Дыра в памяти ночью стала такой большой, что из нее выливаются все возможные и невозможные воспоминания.

Никто из овец не знал, что делать. Ричфилд был вожаком стада, но сейчас толку от него было мало. Мапл исчезла. Отелло тоже. Моппл сбежал на другую сторону луга от страха, что дырявая память может быть заразна. Зора, как-то странно взглянув на Ричфилда, умчалась на свой уступ. Наконец Рамзес взял руководство в свои руки. Он отвел стадо в сторону, чтобы Ричфилд не мог слышать, о чем они говорят.

Поначалу они вообще не высказывались. Никто не знал, как заткнуть дыру в памяти. Если честно, они даже представить себе не могли, что такое дырявая память.

— Мы должны увести его с Места Джорджа, пока он не объел его до конца, — сказал Рамзес.

— Как? — спросила Мод. — Он же вожак.

— Он уже больше не вожак, — ответил Рамзес. — Надо ему это объяснить.

Это все-таки было какое-никакое предложение. В растерянности овцы пришли бы в восторг от любого предложения. Не успел Рамзес опомниться от храбрости, как уже было решено, что объяснять Ричфилду, что он уже не вожак, будет именно он.

Овцы сгрудились, а Рамзес с опаской направился к Ричфилду. Он икнул. Никогда еще Ричфилд не казался ему таким величественным — до благоговения, — как сегодня. Он уже хотел пробормотать подобающее приветствие, но Ричфилд его опередил.

— Короткорогий, — сказал он Рамзесу.

И попал прямо в точку. Рога у Рамзеса и самом деле были как две колючки.

— Побереги силы. Оставь объяснения. Не замечаешь, какой сегодня светлый день? Светлее, чем все другие дни. Мои птицы знают это и рано поднялись. Ричфилд знает это и ищет свои воспоминания. Ясно, что я не вожак. Ясно, что ни одна овца не уведет меня с этого места, если я не захочу. Только вы, — он перевел взгляд на остальных овец, которые в растерянности таращились на Место Джорджа, — только вы могли бы быть поприветливее.

Не сказав ни слова, Рамзес направился к стаду.

— Он все слышал, — проблеяла Мод.

По-видимому, дырявая память обострила слух Ричфилда. Они решили, что в будущем будут осторожнее с критическими замечаниями. Для верности они еще дальше отошли от Места Джорджа, почти к самому дольмену.

Там они и нашли Отелло, который прятался в тени дольмена и с большим вниманием следил за Сэром Ричфилдом.

— Отелло, — с облегчением выдохнула Хайде, — ты должен согнать его с Места Джорджа!

Отелло насмешливо фыркнул.

— Я же не сумасшедший, — сказал он.

Больше от него ничего не удалось добиться.

Странный ответ Отелло поверг овец в еще большую растерянность. Отелло знает мир. Он жил в зоопарке. Он знает то, чего они не знают. Поэтому и стоит неподвижно в тени дольмена. Они стали думать, что же делать дальше.

— Ричфилд сказал, что он ищет воспоминания. — Оптимизм еще не покинул Лейн.

— Если это и в самом деле дыра в памяти, то ее нужно заткнуть воспоминаниями, — неожиданно заявила Корделия. — Дыру в земле ведь затыкают землей.

— Но не дыру от крыс! Ее ведь не заткнешь крысами, — возразила Клауд.

— Можно, — уперлась Корделия. — Очень толстой крысой.

Через пару минут у них уже был готов план. Они найдут для Сэра Ричфилда воспоминание, большое и толстое, которое наверняка заткнет дыру в памяти. Большое воспоминание, в котором участвует много овец. Они позвали Зору, потом стали уговаривать Моппла подойти к Ричфилду. Тучность Моппла могла пригодиться. Только Отелло упорно отказывался им помочь.

— Это должно быть нечто особенное, — возбужденно проблеяла Хайде. — Что-то, чего не делала еще ни одна отара.

Вскоре все овцы улеглись перед Местом Джорджа на спину, задрали ноги вверх и заблеяли во все горло. Ричфилд перестал жевать и внимательно посмотрел на них. Если бы они так не старались, то заметили бы, как он был поражен.

— Это что еще за ерунда? — буркнул знакомый голос Ричфилда. — Вы что, с ума все посходили?

Овцы обменялись торжествующими взглядами — насколько позволяла их поза. Голос у Сэра Ричфилда был прежним. Отара медленно, неуклюже поднялась с земли. Овцы были горды своей проделкой. Какой успех!

Они оглянулись, услышав крик.

От скалы к ним приближался… Ричфилд.

— А ну, к порядку! — проревел он. — К порядку! Вас что, ни на минуту нельзя оставить одних?

Ричфилд на Месте Джорджа вновь принялся за цветы носорадки.

Овцы в полной растерянности переводили глаза с одного Ричфилда на другого.

— Вот Сэр Ричфилд, — прошептала Хайде, глядя на Ричфилда, который призывал их к порядку. — Но и там тоже… Ричфилд.

— Нет, — раздался голос Мисс Мапл, любопытной тенью возникшей рядом с Ричфилдом. — Там Мельмот.

Появление Мельмота вызвало в стаде такой переполох, какой мог бы вызвать только настоящий волк. Мельмот был больше, чем просто пропавшим без вести бараном. Он был легендой, как Джек-отшельник, не стригший волос, или семирогий козел — привидение, которым пугали строптивых ягнят, когда другие меры не помогали. Он был примером того, что может случиться с ягненком, когда он отходит от стада, ходит к скале, ест неизвестный корм и не слушает мать.

«Вот и Мельмот так перегнулся, и больше мы его не видели», — говорили ягненку, когда он из любопытства подходил близко к обрыву.

«Вот и Мельмот наелся болючей травы, а потом умер».

Мельмот, страшилка в воспитательном процессе ягнят, умирал тысячи раз, а теперь вот стоял перед ними в самом добром здравии. Маточные овцы тут же задумались, как им теперь удастся держать своих отпрысков в узде. Но самые страшные истории про Мельмота приходилось выслушивать зимнему ягненку. Теперь он прятался в тени изгороди и во все глаза смотрел на Мельмота.

— Ричфилд раздвоился! — распевали на все лады ягнята, кроме одного, который, как обычно, молча нырнул в мягкую шерсть Клауд.

Все понимали, что Мельмот — это не простой баран. Кто-то уже назвал его «нестриженым», при этом толком не понимая, что это — оскорбление или признание его исключительности. Впрочем, после того как Ричфилд объяснил брату, почему нельзя пастись на Месте Джорджа, к Мельмоту стали относиться вполне дружелюбно.

— У него хорошая шерсть, — с уважением заявила Клауд. — Косматая, конечно, но густая.

— У него приятный голос, — добавила Корделия.

— Он забавно пахнет, — сказала Мод.

— Он оставит нам носорадки! — с надеждой воскликнул Моппл.

Разумеется, сразу же возник вопрос: кто же все-таки вожак стада?

— У нас не может быть двух вожаков, — сказала Лейн. — Даже если… — добавила она задумчиво, — они одинаковые.

Они были не против оставить вожаком Сэра Ричфилда. Но Ричфилд очень изменился. Он стал веселым, озорным, почти как молодой барашек. Казалось, что быть вожаком стада ему просто надоело. Он все время жался к Мельмоту. Никогда еще его не видели таким счастливым. Впрочем, пусть остается. Ведь он установил новое правило: ни одна овца не может покидать стадо, если не возвращается обратно.