Прогулка в одиночестве - Бентли Литтл

рад. Мы с отцом стреляли только в самцов, и хотя мой отец ничего не сказал об этом - только сделал вид, что сожалеет о выстреле, - я подумал, что было неправильным пытаться убить самку.

К концу третьего дня мы все еще ничего не добыли, даже не видели ничего, кроме скунсов, птиц и кроликов, а утром четвертого мы вернулись к болотистому пруду, который нашли, вспугнули и постреляли немного куропаток и упаковали птиц вместе с нашим снаряжением, как мы обычно и делали.

Гэри Нокс говорил всю дорогу до грузовика, как он говорил всю дорогу до лагеря, как он говорил все время, пока мы охотились. Мой отец разговаривал с ним, шутил, а когда мы все забрались в машину и поехали обратно в город, они оба сказали друг другу, как здорово провели время и что должны сделать это снова. 

Забавно было то, что Гэри Нокс, похоже, не очень-то любил моего отца. Он притворялся, и я видел, что что-то не так. На протяжении всей поездки он постоянно подкалывал его, когда мог, высмеивая одежду моего отца, его оружие или походное снаряжение, но мой отец либо не замечал этого, либо решил проигнорировать, и ничего не говорил. По дороге домой, после того как мы высадили его у дома, я спросил отца, нравится ли ему Гэри Нокс, но он не ответил мне прямо. Он только сказал: "Да, нам с твоей мамой нравятся Ноксы.” Я сказал ему, что не думаю, что Гэри Нокс так уж сильно любит нас, и спросил его, зачем кому-то идти в поход с людьми, если они ему не нравятся. Отец посмотрел на меня, покачал головой и вздохнул. "Взрослым приходится делать много такого, чего они не хотят делать," сказал он. Я не понял, что он имел в виду, но сделал вид, что понял, и кивнул.

После этой поездки я заболел гриппом. Мама два дня не пускала меня в школу, кормила тостами и чаем, куриным супом и крекерами, разрешала смотреть по телевизору игровые шоу. Я был на седьмом небе от счастья, и хотя не мог выходить на улицу и играть днем, как обычно, пропущенная школа более чем компенсировала это. Мои друзья приходили с комиксами и домашним заданием, которые они собирали для меня, и я думал, что это почти то же самое, как иметь слуг.

На второй день, после обеда, после того как закончился “Энди Гриффит” и начался бесконечный поток скучных мыльных опер, я сидел на кровати у окна, делая вид, что смотрю домашнее задание по математике, которое должен был сделать, когда увидел Гэри Нокса, идущего по дорожке к дому. Его машины не было ни на подъездной дорожке, ни на улице, и я удивился, как он сюда попал. Я наблюдал за ним, напевая себе под нос и улыбаясь, и вдруг почувствовал себя странно. Некомфортно, и почему-то немного напугано. Я нырнул за штору. Я видел его, но он не видел меня, и по какой-то причине я не хотел, чтобы он видел меня. Мне было интересно, зачем он пришел сюда. Разве он не знал, что мой отец на работе?

В дверь бодро постучали особым стуком «Бритье и стрижка»[9], и я услышал, как открылась ширма.

- Элейн? - позвал он. - Элейн?

Он вошел в дом без разрешения! Он никогда раньше так не делал. Никто никогда не делал этого раньше, кроме бабушки и дедушки.

- Элейн!

Где же моя мать?

- Подожди! - я услышал, как она крикнула из ванной.

Мама спустила воду в унитазе, а потом я услышал, как она быстро бежит по коридору на кухню, шлепая босыми ногами по деревянному полу. Я затаил дыхание, когда она проходила мимо закрытой двери моей спальни, не желая, чтобы услышала меня, думая по-детски, что если она не слышит меня, то не будет знать, что я слышу ее.

Южная стена моей комнаты была северной стеной кухни. Я отодвинул свои книги и вскарабкался на изножье кровати, прижавшись ухом к стене. Я слышал, как они разговаривали вполголоса, а мгновение спустя Гэри Нокс сказал слишком громко:

- Я вернусь, когда Стив будет здесь.

Я вернулся на свое место у окна в изголовье кровати и, прячась за занавесками, подглядывал за Гэри Ноксом, который смотрел на мое окно, когда шел обратно по подъездной дорожке. Я услышал шаги матери в коридоре, быстро лег, закрыл глаза и притворился спящим. У меня было предчувствие, что она собирается проверить меня, а я не хотел, чтобы она знала, что я проснулся.

Она действительно проверила меня. Я услышал, как открылась дверь в мою комнату, услышал, как она прошептала мое имя, а затем услышал, как моя дверь закрылась. Я слышал, как она прошла обратно по коридору в ванную.

Когда вечером мой отец вернулся домой, она не сказала ему, что заходил Гэри Нокс. Я не ожидал от нее такого, и почему-то от этого мне стало еще хуже. Мне все время хотелось, чтобы она рассказала моему отцу, или просто упомянула, что Гэри Нокс был здесь, чтобы я знал, что все хорошо, все нормально, но она ничего не сказала.

Меня пугало, что она держала его визит в секрете.

Гэри Нокс не вернулся, как обещал. Ни в тот вечер, ни в любой другой на этой неделе. Он даже не позвонил, чтобы поговорить с моим отцом, и хотя он мог бы позвонить на станцию рейнджеров в течение дня, я почему-то не думал, что он сделал это.

В следующий уик-энд Ноксы приехали играть в бридж. Мой отец и Гэри Нокс напились, а мать и миссис Нокс в конце концов разозлились на них. Я должен был оставаться в своей комнате, но пару раз пробирался на кухню, чтобы попить воды, и слышал, как смеются папа и Гэри Нокс, как мама и миссис Нокс читают им нотации.

Я заснул, слушая, как они спорят.

Когда я проснулся, было уже поздно, далеко за полночь. У меня в комнате не было часов, но дом казался мне другим - более тихим, холодным, темным, - и я знал, что проснулся позже, чем когда-либо прежде. Обычно я засыпал, когда мои родители еще бодрствовали, смотря телевизор в гостиной, и спал до утра. Но вся выпитая вода наполнила мой мочевой пузырь и разбудила во мне желание пописать.

Я встал с кровати, пересек темную комнату, открыл дверь и направился по