В саване нет карманов - Хорас Маккой

Человек, очевидно, и впрямь был иностранцем, действительно немного потрепанный, очень маленький и худой. «Итальянец», – подумал Долан. Визитер выглядел обеспокоенным, но Долан, доведенный до состояния, когда подозреваешь всех и вся, не был уверен, что тревога посетителя настоящая.

– Вот мистер Долан, – сказал Улисс не слишком любезно и медленно направился к двери, как будто раздумывая, уходить или нет. Долан движением головы показал ему на выход.

Посетитель подождал, пока Улисс закроет за собой дверь, и только тогда произнес:

– Мистер Долан, мне нужна ваша помощь.

Долан не ожидал, что этот человек заговорит на чистом английском. По его внешнему виду можно было бы предположить, что у такого – ужасный акцент.

– Садитесь, – сказал Долан, приглядываясь.

– Меня зовут Багриола, – представился человек, все еще стоя. Он нервно теребил свою шляпу и настороженно глядел на Майру. – Я парикмахер.

– Это мисс Барновски. Она мой референт. Садитесь.

Багриола кивнул Майре быстрым движением головы и сел на край стула.

Майра передвинулась к книжному шкафу, заняв место немного позади гостя, и остановилась, опираясь на локоть. Враждебность читалась на лице женщины. Багриола заметил это, потому что несколько раз беспокойно оборачивался. В его глазах застыл страх.

– Не волнуйтесь, мистер Багриола, – сказал Долан. – Никто не собирается нападать на вас. Зачем вы хотели меня видеть?

– Да… верно-верно… о деле, – сказал немного неуверенно Багриола, глядя на Долана. – Я обращался в полицию и в газеты, но никто мне не помог. Сегодня я брил мужчину, и он рассказывал другому мужчине про ваш журнал, про то, сколько у вас смелости бороться за правду…

– Что вы имеете в виду, утверждая, что полиция не помогла вам?

– Уже дважды какие-то люди отводили меня в низовье реки и избивали плетью. Последний раз они оставили меня привязанным к дереву.

– Что? – вскинулся Долан. – Какие люди?

– Я их не знаю. Одеты в балахоны. На головах – маски и шлемы. Они обмазывают людей смолой и вываливают в перьях.

– Господи! – воскликнул Долан. – Крестоносцы!

Багриола кивнул, слабо улыбнувшись, и встал. Снял пальто, галстук и начал расстегивать свою рубашку.

– Я покажу вам, – сказал он, вынимая рубашку из брюк. – Смотрите…

– Господи! – воскликнул изумленный Долан. – Майра, подойти сюда, взгляни.

Спина Багриолы была изукрашена крестообразными рубцами и порезами.

– Небеса, можно вложить палец в эти шрамы, – сказал Долан. – Я ничего подобного не видел за всю жизнь. Господи, это чудо, что вы остались живы, мне такого никогда не приходилось видеть…

– Очевидно, ты не слишком хорошо знаешь, что происходит в этой твоей свободной стране, – спокойно произнесла Майра.

– Вам надо срочно показаться врачу, – сказал Долан. – Можно занести инфекцию.

– Я был у врача несколько раз. Вечером я специально попросил его снять бинты, поскольку собирался прийти к вам, – ответил Багриола, надевая рубашку.

– Господи! – повторил Долан. – Послушайте, что вам сказала полиция?

– Ничего. Сказали, что, если я не могу никого опознать, они не могут ничего сделать. А я, конечно, не могу, ведь они были в масках. Очень храбрые люди, – проговорил Багриола, пожимая плечами и застегивая рубашку.

– Не хотите ли… не хотите ли выпить чего-нибудь? – спросил Долан.

– Спасибо, нет, – улыбнулся Багриола. – Я хочу правосудия.

– Да-да, или я перестану уважать себя, – пробормотал Долан, все еще обеспокоенный увиденным.

– Не расстраивайтесь так, – попытался успокоить его Багриола. – Не один я такой. Есть и другие…

– Вы хотите сказать, что это распространенное явление?

– Очень распространенное. Нас дюжины и дюжины. Никто не знает о нас, потому что о нас не пишут. Это убедило меня в том, что кому-то в полиции или в газетах отлично известно о происходящем. По какой еще причине факты скрывались бы?

– Вы очень хорошо говорите по-английски для иностранца, – заметила Майра.

– Так же как и вы, – ответил Багриола, мягко улыбаясь.

– Я не иностранка.

– Я тоже. Я родился в этой стране. Иногда, когда я волнуюсь, моя грамматика хромает, но в остальном – я говорю очень хорошо. Видите, я американец, – сказал он, отворачивая лацкан пальто.

На лацкане была красно-бело-голубая лента Креста за отличную службу.

– В Аргонне. На Кьюнеле, с Первой армией, – пояснил он.

– Да, – подтвердил Долан. – Вы американец, правильно… Если я напишу об этом в статье, люди мне не поверят. Решат, что я выдумал эту историю с Крестом, просто чтобы позабавить себя и других.

– Но ты же видел Крест собственными глазами, – сказала Майра.

– Конечно, но такая ситуация обыгрывалась, и не раз, так что сейчас уже никто не поверит… Извините, что я прервал вас, мистер Багриола. Продолжайте. Почему они избили вас?

– Безнравственность. Они сказали… – Он остановился, глядя несмело на Майру.

– Продолжайте, мистер Багриола, – попросила Майра.

– Они сказали, что я сплю с моей сестрой, со своей свояченицей и дочерью.

– Почему они так решили?

– Это обычное дело, мистер Долан. У нас большая семья, и мы все живем в очень маленьком доме. Будь у меня деньги, я жил бы в большом доме, где у каждого была бы своя комната.

– Но вы ведь не безнравственны?

– Нет, сэр. Вы должны поверить мне.

– Мы верим, – сказала Майра. – Почему эти люди выбрали именно вас?

– Не знаю. Вы можете навести обо мне справки. Мои дети ходят в школу, я хороший парикмахер, набожен, вовремя оплачиваю счета. Не все, но я плачу понемногу каждый месяц. Не знаю, почему они выбрали меня. Возможно, соседи…

– Кто-то пытается отомстить вам?

– Отомстить за что? Я никому не причинил вреда.

– Этим людям не нужна веская причина, чтобы хватать и избивать людей, – сказала Майра. – Они просто делают это.

– Многие подверглись избиению. Некоторые стали калеками. Я знаю одного человека, который был повешен за шею.

– Что? – задохнулся Долан.

– Он не умер, – продолжил Багриола. – Устроили ему урок. Он будет жить, но навсегда останется парализован. Какие-то нервы были повреждены.

– Послушайте, можете мне рассказать об этом человеке?

– Конечно. В любое время.

– Прямо сейчас. Я хочу узнать о нем прямо сейчас.

– Минуточку, Майк. Не надо настаивать. Сегодня не наступит конец света.

– Почему?! Это самая дьявольская вещь, о которой я когда-либо слышал! – воскликнул Долан, его тонкие губы побелели. – Мне все равно, что сделал тот человек. Ни одна шайка трусливых сукиных сынов не имеет права повесить его. Это была та же банда, Багриола?

– На них были черные балахоны и черные шлемы. Возможно, существует несколько банд, но они все из одной организации…

– Настаиваю, потому что это самая мерзкая дьявольщина, о которой приходилось слышать, – сказал Долан, завязывая галстук. – Адские забавы!

– И все равно глупо заниматься этим сейчас, – не унималась Майра, подходя к нему. – Майк, я в свое время пыталась немного разобраться, и поверь мне, это просто еще один пример доброго старомодного американизма. Эта страна полна такого мусора. Господи, ты не можешь бороться в одиночку со всей системой. Попробуй относиться к этому легче, более спокойно что ли… Ты не должен растрачивать свою энергию на все, что тебя расстраивает. Будь рациональным… Я полагаю, – произнесла она, обращаясь к Багриоле, ее голос снова стал холодным, и на лице опять появилась враждебность, – что все сказанное вами – правда?

– Правда. Вы знаете, что это правда, – ответил Багриола.

– В любом случае я вам верю, – подал голос Долан, надевая пальто. – Я слышал об этих голубчиках, но первый раз столкнулся с примером их работы.

Майра подошла к столу и сняла газету с пистолета. Багриола следил за ней, но ни малейшей эмоции не мелькнуло на его бледном лице.

Майра взяла пистолет, вернулась к Долану и сунула кобуру с оружием в боковой карман его пальто, оставив ремешок кобуры расстегнутым, так чтобы револьвер легче было выхватить.

– Мистер Багриола, – снова обратилась она к посетителю, – я тоже склонна верить вам. Но мы занимаемся опасным делом, и должны быть осторожны. При малейшем признаке того, что вы пытаетесь завести Долана в ловушку, он выстрелит немедленно. Помните это.

– Она не шутит, Багриола, – сказал Долан. – Идемте.

– Прежде чем уйти, не могли бы вы дать мне адрес вашей парикмахерской или вашего дома? – попросила Майра.

– Адрес парикмахерской – десять тридцать восемь, Северная Лас-Кручес. Живу рядом, дом десять сорок.

– Спасибо, – произнесла Майра, записывая адреса. – Майк, если ты не вернешься через два часа, я свяжусь с Макгонахилом и дам этот адрес. Лучше постарайтесь, чтобы он благополучно вернулся домой, мистер Багриола.

– Пожалуйста, не звони Эду, не надо его беспокоить. Его малыш все еще болеет, и в любом случае ему, возможно, придется немало поработать вечером. Пожалуйста, не дергай его.