В саване нет карманов - Хорас Маккой

– Эти моллюски – у меня от них колики в желудке, – пожаловалась она. – Я знала это, знала…

– Тебе что-нибудь нужно?

– Нет, через минуту все будет нормально, – с трудом выговорила Майра.

– Эд, – сказал Долан, – мне надо сходить поговорить с этой девушкой, Кристи.

– Ступай, если хочешь, хотя не вижу особого смысла. Если Бад говорил с ней, то нет оснований для беспокойства.

– Все равно, чувствую, лучше самому поговорить с ней… Ты уверена, что тебе ничего не нужно, Майра? Может, принести что-нибудь из аптеки?

– Я в порядке, – полушепотом ответила Майра. – Но не уходи надолго, хорошо? Эд, может, тебе лучше пойти с ним?

– Оставайся здесь, Эд. Я не задержусь…

– Извините, что не могу пригласить вас в свою комнату, – сказала Джин Кристи, – это женские апартаменты, и хозяева придерживаются старомодных взглядов.

– Этот холл вполне подходит, – ответил Долан. – Спасибо, что пришли.

– Не за что. Я ждала вас. Мистер Макгонахил говорил, что вы, возможно, позвоните.

– Как я понимаю, он объяснил вам, что меня интересует.

– Да. Насчет статьи в вашем журнале о Гарри Карлайле.

– Вы видели журнал?

– Эту часть я прочитала, да. Вы обычно прямо высказываетесь, не так ли?

– Это практически единственный способ обходиться с подобной историей. Вы помните этих девушек, Гриффин и Макалистер?

– И ту и другую. Я ассистировала на обеих операциях. Макалистер умерла на моих руках.

– Вот как? – воскликнул Долан, изумленный. – Господи, я никогда не думал, что можно так просто получить материал на Карлайла. Мисс Кристи, я боюсь, что может быть назначено расследование по этому поводу, и я хотел бы, чтобы вы… ну…

– Поведала свою историю Большому жюри?

– А вы смогли бы? Мне не хочется обременять вас, но до тех пор, пока у нас не будет хоть одного свидетеля, мы не будем крепко стоять на ногах.

– Я скажу это, можете быть уверены, скажу, – выговорила Джин со страстью в голосе. – И это еще не все. Он провел преступную операцию на мне тоже. Использовал меня для самопроверки: прооперировал, а затем через месяц уволил…

– Неудивительно, что вы обозлены на него, – произнес Долан. – Ваш протест естествен. Но я думаю, что и он обиделся.

– Вы так думаете? Наверное, это моя вина, возможно, я вела себя неправильно. Я привыкла умолять его, и, конечно, это неизменно заставляет мужчину презирать женщину. К тому же он всегда рассчитывает, что брат вытащит его из любой переделки. Он думал, что запугал меня. Поверьте мне, мистер Долан, я молилась о таком шансе. Шансе расквитаться…

– Да, это именно такой случай. И думаю, что умнее всего нам сейчас пойти прямо к нотариусу и заверить ваши показания. Я знаю нотариуса, который возьмется за это. Вы согласны?

– Все, что хотите. Но я должна вернуться к одиннадцати часам.

– Конечно. И это не может принести вам вред. Я бы почувствовал…

– Хорошо. Сейчас переоденусь…

– Вот, – сказал Долан, когда она встала, и подал конверт с пятьюдесятью долларами внутри.

– Что это? – спросила она, засмущавшись, понимая, что там.

– Записка. Откроете наверху. Я буду ждать вас прямо здесь…

Она улыбнулась ему, направляясь к лифту.

Трое склонившихся над ним парней с длинными обрезками свинцовых труб в руках загораживали потолок. На них были надеты белые проволочные шлемы и красные резиновые перчатки, и они смотрели на Долана, перешептываясь.

Через секунду парни начали размеренно опускать обрезки трубы на его голову, совершенно без злобы, улыбаясь и смеясь, как дети, играющие в интересную игру.

Долан пытался отражать удары, пытался встать, но обнаружил, что движется в абсурдно медленном темпе. Трубы крушили его голову, а он все думал: черт, почему я не могу двигаться? И в конце концов свалился с кровати и пополз, а они прямо перед ним размахивали свинцовыми трубами.

Наконец он смог встать на ноги, ноги двигались тоже в этом абсурдном медленном темпе, и упал, согнувшись пополам; положив руки на пол и отчаянно отталкиваясь, он пытался ускорить движение. Трое громил продолжали молотить свинцовыми трубами… он вскрикнул и сел, открыв глаза.

– Тихо, тихо, хватит драться, – проговорил Бишоп.

На секунду Долан подумал, что сошел с ума. Солнце светило в окно, абсолютно ясный прямоугольник жары. Минуту назад была тьма, а теперь – свет.

– Ложись, – говорил Бишоп, толкая его мягко назад на подушку.

…Провал, боль, темнота – борьба – борьба – борьба – и не понять, не понять, что, черт возьми, происходит…

Он коснулся подушки затылком и застонал – ощущение, будто чайник горячей воды вылили на лоб.

Но теперь он оказался ниже прямоугольника света, и солнце больше не слепило, стало понятно, что он в своей комнате. Здесь же был Бишоп, выглядевший измученным и встревоженным, и рядом с ним Майра, тоже заметно измученная и встревоженная.

«Господи, – подумал он отстраненно, – я заболел…»

И затем – дзинь! – стена в мозгу, мешавшая вспомнить, сломалась и рассыпалась, и все стало очень ясным: он отвез Джин Кристи назад в апартаменты после того, как упрятал документ в тайник, и только вышел из машины в гараже, как трое парней…

– Господи! – сказал Долан. – Сильно меня отделали?

– Могло быть хуже, – произнес Бишоп, садясь на кровать и улыбаясь. – Ты – счастливчик Мик! Господи, ну и череп у тебя!

– Адская боль, – проговорил Долан, проводя рукой по тугой повязке. – Черт, у меня не было шанса. Они напали на меня, прежде чем я смог повернуться.

– Не могу понять, почему ты, черт возьми, не кричал?! – удивленно спросила Майра. – Мы ничего не знали, пока не услышали шум борьбы. Когда мы прибежали, они бросились на нас…

– Я выстрелил по ним шесть раз, – сказал Бишоп. – Но так чертовски волновался, что даже не задел никого из них…

– Карлайл, да?

– Уж конечно, не друг разлюбезный, в этом можно не сомневаться. Что случилось? Можешь говорить?

– Я в порядке. Что с моей головой?

– Ничего, пара глубоких ссадин и порезов. Пришлось наложить несколько швов. Что там с Кристи?

– Редкое везение. Гарри Карлайл даже оперировал ее. Мы сможем даже посадить Гарри. Ее заверенные показания у меня в тайнике…

– Да? Где это?

– Под сиденьем моей машины. Сходи принеси…

– Сейчас принесу! – сказал Бишоп, быстро уходя.

– Как это ты не оставил документ в кармане? – спросила Майра.

– Предчувствие, чистое предчувствие.

– Потрясающе! Эти ублюдки забрали все, что у тебя было. Мастера своего дела! Мы пришли туда минуту или две спустя после того, как поняли, что в гараже что-то происходит. Ты лежал на полу, карманы были вывернуты. Не удивлюсь, если Карлайлу было известно о твоей встрече с Джин Кристи.

– Не думаю. Парни не лезли в мои карманы в поисках чего-то особенного. Они просто хотели быть уверенными… Сильно повреждена голова? Передай мне зеркало.

– Всего несколько швов…

– Наверное, сильных повреждений нет, потому что я могу думать, говорить и помню все, что случилось. Тем не менее боль просто ужасная.

– Естественно. Не волнуйся, Майк.

– Я в порядке. Какого черта?! Я в порядке.

– Прекрати играть и не дергайся.

– Я не играю. Черт побери, почему ты всегда думаешь, что я играю? Почему считаешь меня напыщенным? Черт возьми, – сказал он Майре, садясь, спуская ноги на пол и вставая, – видишь это, всезнайка? Я даже не шатаюсь.

– Давай, вперед, вот свалишься, сломаешь свою чертову шею, тогда и увидишь, что мне наплевать.

Долан фыркнул, подходя к бюро с зеркалом.

На лице – длинная царапина, а голова туго забинтована. Он повертел головой из стороны в сторону, глядя в зеркало, затем обернулся, улыбаясь:

– Даже в этом тюрбане я все еще самый привлекательный парень в этом городе, так ведь?

– Не в этом одеянии. Майк, вернись в постель, а? Долан осмотрелся и обнаружил, что на нем надета пижамная рубашка, но нет штанов.

– Кто раздевал меня?

– Эд и я.

– И как всегда, ты перепутала. Я сплю в штанах, но без рубахи. Запомни это на будущее. Кинь мне халат.

Майра подала ему купальный халат.

– Ты когда-нибудь делала что-нибудь правильно? – спросил он, одеваясь.

– Ради бога, вернись в постель, – сказал, входя в комнату, возмущенный Бишоп.

– Нашел? – спросил Долан.

– Даже просмотрел по пути наверх. Отличное дополнение к твоей коллекции эротики.

– Каждое слово здесь – правда.

– Что не мешает показаниям этой Кристи быть эротикой. Послушай вот это, Майра…

– Не надо. Я могу представить, – сказала Майра. – Не думаешь ли ты, что надо положить это вещественное доказательство в надежное место? – спросила она Майка. – Может быть, спрятать в твой сейф в подвале?

– Думаю, да. Черт, не хочется идти в город с этим бардаком на голове. Придется отвечать на миллион дурацких вопросов.

– Какой город? Ты останешься здесь, – сказал Бишоп.