Ловец духов - Григорий Константинович Шаргородский

и пусть отдыхает, мы же с мастером займемся изучением, а может, и усовершенствованием моего питомца. Парочка идей уже появилась. А еще нужно обсудить с Арамом Николаевичем колдовские руны, вдруг он где-то видел нечто подобное.

Глава 4

Я снова проснулся на катере. Солнце поднялось довольно высоко. Не вошло бы это в привычку, как у младенца, поменявшего день на ночь и докучающего всем близким полуночными воплями. Сам я с таким не сталкивался, но стенаний жалующейся на младшего братика Насти хватило. Особенно подругу бесило счастье родителей, которым на старости лет вздумалось обзавестись еще одним дитем. Хотя какая там старость?! Матушка Насти была в самом соку. Сможет еще одного родить на «радость» старшей доченьке.

Вспомнив о девушке, я посмотрел на Диму, который увлеченно вел катер, отмахиваясь от советов Андрюхи. Он как раз успел прикорнуть на кушетке, пока мы с Арамом Николаевичем увлеченно доводили Жужу если не до идеала, то до моих минимальных хотелок. Конечно, по полезности малыша с Ворухой не сравнить, но кое-что сумели ему добавить. К примеру, хелицеры поменяли на нечто похожее на клещи с винтовым усилением, да еще и остро заточенные. Никого загрызть он не сможет, но перекусить что-то вполне способен. Еще часовщик сделал выдвижное жало прямо под клещами. Если смочить его парализующим ядом, то получился неплохой диверсант. Правда, перед тем, как делать это, я очень хорошо подумаю. Не хватало еще от собственного питомца получить предательский укол куда-то в мягкое место. Пока вообще не стал заводить пружину, и в данный момент Жужа находился в моем походном саквояже полностью без сил, но почему-то я не ощущал от него беспокойства и негативных эмоций. Дух внутри механического кадавра чувствовал себя умиротворенно и, кажется, мирно спал. Понятия не имею, как к этому на данный момент относиться, но желания просто выбросить непонятное существо в реку даже не появлялось.

Сейчас можно было не спешить самому садиться за штурвал, потому что хорошо выспавшийся ночью Акира контролировал двух лихих кормчих и вовремя их одергивал. Но и залеживаться смысла не было, все равно нормально выспаться на походном ложе не получится.

Обратный переход вверх по течению Припяти прошел без малейших проблем, и благодаря тому, что мы вышли еще затемно, дома оказались также на закате, за пару часов до начала сходки капитанов. Так что я даже успел сдать Диму с рук на руки его матушке и спокойно отправился в «Омут». А там уже разгорелись нешуточные страсти. Собравшиеся на втором этаже капитаны галдели так, что было слышно и в основном зале, где, несмотря на собравшуюся толпу, царила гнетущая тишина, прерываемая лишь легким шепотками, которые тут же пресекались кем-то из старших ватажников. Все напряженно прислушивались к долетавшему с верхнего этажа шуму и ждали результатов совета.

Когда мы с Акирой вошли в трактирный зал, я ощутил сгустившиеся эмоции множества людей. Они были настолько яркими, что читались даже в реальном мире. Вокруг царила такая мешанина из настороженности, удивления и откровенной враждебности, что становилось не по себе. Похоже, народ либо уже знает о моей роли в происходящей замятне, либо догадывается. Была мысль взять с собой еще и Андрюху: парню пора приобщаться к компании себе подобных, ведь уже месяц как он официально стал ушкуйником, – но теперь я понял, что, передумав, поступил правильно. За Акиру, который останется в этом зале, я не переживал. Очень сомневаюсь, что кто-нибудь станет задирать его.

Пусть и немного угрюмый, но совершенно без враждебности взгляд Василия Петровича приободрил меня. Я кивнул трактирщику, увидел ответный кивок и, не особо оглядываясь по сторонам, направился к лестнице на второй этаж. А вот там шумели не сдерживаясь. Слышались крики, и больше всего разглагольствовал Борис. Я только сейчас задумался над тем, что не знаю ни его отчества, ни фамилии. Старейшие называли просто Борисом, капитаны помоложе и рядовые ушкуйники – старейшиной. Впрочем, мне с ним детей не крестить, и есть такое подозрение, что за одним столом больше не сидеть. Я даже не успел приблизиться к шумящей компании, как Борис тут же накинулся на меня с упреками.

– Вон, смотрите, он даже позволил себе прийти последним, – ткнул в меня пальцем старейшина, при этом обводя пылающим взглядом капитанов.

Если он надеялся смутить меня, то напрасно. Злость начала накатывать будоражащими волнами, еще когда поднимался по лестнице. До пика меня довел унылый вид Олега Остаповича. Похоже, я оплошал, не явившись с ним вчера на совет старейшин: не поверили ему коллеги, а Борис уже успел накрутить капитанов.

– Я пришел вовремя. – Хотелось крикнуть, чтобы меня услышали все, но сдержал себя.

– Что ты там мямлишь? – тут же насмешливо поинтересовался Борис.

Народ притих, ожидая, что я отвечу, чем разозлили меня еще больше. Развлекаются они, понимаешь.

– Если орать, как тетка базарная, то никого кроме себя и не услышишь, – все так же, не повышая голоса, ответил я, чем вызвал смешок у пары капитанов, но остальные осуждающе загомонили.

– Ты что себе позволяешь, сопляк?! Мало того, что предал всех, так еще и хамишь совету капитанов.

К такому я не был готов. Думал, придется долго объяснять, почему решил обезвреживать бесноватого капитана без разрешения совета, но почему-то не сомневался, что меня в конце концов поймут. А оно вон как вышло. Судя по виноватому выражению на лице Олега Остаповича и тому, что он так и не сказал ни слова в мою защиту, на вчерашней сходке старейшины приняли решение скрыть от капитанов большую часть правды. Это было видно по поведению раздухарившегося Бориса. Он явно подумал, что без поддержки покровителя я тут начну лебезить. А вот фиг вам!

– Я так понимаю, старейшины решили не выносить сор из избы и вообще замести его под ковер.

– Мал еще что-то понимать, – попытался перебить меня Борис, пользуясь тем, что я слишком уж ударился в метафоры, но опять же мимо. – Решение старейшин не твоего ума дело, лучше бы подумал, как выйти отсюда живым, предатель.

Если какой-то страх и проскользнул, то где-то совсем на задворках сознания, вызвав лишь легкий холодок по спине, от которого, казалось, встали дыбом волосы на затылке, как у волка перед схваткой.

– Кишка у тебя тонка до моего горла добраться. Ты хоть и самовлюбленный, как павлин, но не тупой и точно знаешь, что я нужен и князю, и благочинному, а теперь еще и бесогонам.

Борис пытался меня перебить, но после упоминания князя и главного городского священника поубавил