Умереть вчера (СИ) - Владимир Андрейченко

— Не дурнее табуретки. Если Семашко тебе поверил, я только рад видеть тебя в союзниках, — Устинов снова протянул Максу руку.

После ухода майора Рекс выкурил сигарету, тихо поднялся с места и пошёл в сторону Никотина. Не доходя до другого конца комнаты, успел заметить ещё одно знакомое лицо среди троих сидящих сталкеров в комбинезонах «Долга». Подняв капюшон на голову, словно ёжась от холода, дотронулся до плеча Голубя и поманил за собой. Тот с недоумением, что, мол, вдруг молодому от него понадобилось, переглянулся с товарищами, но за Максимом пошёл. Со старым знакомым Рекс решил поговорить в стороне от чужих глаз, поэтому вернулся на своё место. Присев на лежанку соседа, Голубь внимательно начал всматриваться в закрытое капюшоном лицо новичка.

Максим знал сержанта давно, почти с самого начала своего нахождения в Зоне. Причём был о нём самого хорошего мнения. Честный, открытый и отзывчивый во всём Голубь в «Долге» был уже довольно давно. До этого он служил в армии по контракту, и тоже очень много, почти пятнадцать лет. Будучи борцом за правду, не выдержал однажды скотского отношения к себе и своим подчинённым со стороны начальства. Просто подошёл к командиру и надавал по шапке. Правда, с последствиями. Начальник чуть не инвалидом стал, а Голубя хотели отдать под суд. Решив не испытывать судьбу и не желая из‑за быдла оказаться за решёткой, подался на вольные хлеба — в Зону. А позже оказался в «Долге». А что? Дисциплина та же, рейды, наряды — дело привычное.

С Рексом они сходились несколько раз. Однажды в рейде на Янове. Причём очень тесно, так как отбивались от мутантов около суток, стоя спина к спине. Словом, Максим за этого человека мог поручиться точно. Это значит, что ещё одним союзником на данный момент у сталкера стало больше.

— Привет, Сизарь, только не подпрыгивай и не кричи, — Рекс убрал капюшон, открыв приятелю лицо.

— Макс, ты? — радости Голубя не было предела. — Ты‑то как здесь оказался? А я с парнями гадаю всё, что за молодой такой фартовый «Джокера» нашёл? Теперь ясно. Как дела, дружище? Сколько лет, сколько зим!

— Времени на бурную встречу нет, поэтому буду краток. Я по заданию военных. По поводу уничтожения местной «братвы». Зови меня пока по кличке, но другой. Я сейчас Треск. Срочно требуется узнать, кого брать в союзники. Выбор у всех нас невелик. Либо погибнуть, либо жить дальше в виде некоторого подобия зомбарей, не имея никаких радостей жизни обычного человека. Завтра они нас обработают по всем правилам псионики. Будем потом послушными куклами отстаивать неизвестно чьи интересы. Думаю, что тебя, Голубь, такая перспектива не прельщает.

— Нет, конечно. Мы с парнями уже и от «Долга» устали, решили вот на вольные хлеба податься, бывали на Радаре, в Рыжем лесу, на Янове, даже в Лиманск забирались. А междоусобицы теперь пускай другие устраивают. Мы — пас. Любой начальник со временем начинает зарываться. Это как закон уже. А тут, видишь, вместе со свободовцами в переделку попали. Так что можешь нашими силами пользоваться в полной мере. Мы только «за»! Я сейчас с ребятами побалакаю о деле, предупрежу. Чуть что, дашь сигнал. Мы даже первыми готовы заварушку устроить, надоела неволя во всём. Хотим реальной свободы. Чтобы действительно для себя и других, и от всего сердца!

— Добро. Рад видеть тебя живым! С нами Зона! — Максим пожал руку немолодому уже сталкеру. — А я пока немного присмотрюсь. Есть ещё пара человек, кому, думаю, доверять будет можно. У меня к тебе просьба: не смог бы ты позвать сюда, только ненавязчиво, вон того здоровяка монолитовца. Хочу и с ним поговорить. Вижу — парень надёжный. Неплохо бы его на свою сторону переманить. Чем чёрт не шутит.

— Ага, я с ним уже общался. Он рассказывает, что совсем не помнит, как здесь оказался. Да и в «Монолите» тоже. Их, похоже, не меньше, чем здесь обрабатывали гипнозом. Тут в себя только и пришли. Напарник его тоже из бывших военных. Говорит: стоял на блокпосту, потом — провал, очнулся только здесь. Родители парня, поди, схоронили уже. Вот обрадуются, если всё выгорит! Я сейчас! — Голубь ушёл. Через пару минут вернулся он уже с монолитовцем. — Я ему вкратце обрисовал картину, так что поговорите пока, а я к своим парням пойду, объясню, что к чему.

Голубь сорвался с места, а здоровяк присел рядом.

— Как звать‑то? — Максим протянул руку, монолитовец крепко пожал в ответ.

— Мыкола, — лёгкий украинский акцент проскальзывал в басовитом голосе здоровяка, — Мыкола Пух. Если вы, правда, хотите отсюда выйти, я только «за»! Да и товарищ мой тоже рвётся на волю, только не знаем, как.

— А я Треск. Давай, Микола, решим так: вы с товарищем понемногу за обстановкой следите, когда будет пора, я подам сигнал. Думаю, что всё у нас получится. Очень хочется в это верить. Но другого выхода у нас просто нет. Лады? — Макс протянул руку и почувствовал, будто её вновь зажали в стальные тиски.

Силён! Этот может оказать неоценимую помощь в трудную минуту. Микола Пух ушёл, а рядом на своё место приземлился сосед, пристально глядя в глаза Рекса. Максим сразу протянул ему сигарету. Закурили. Сделав несколько затяжек, свободовец представился.

— Я — Чирок. Вовка Чирок. То‑то думаю, что на молодого ты не очень похож. Но, если на первых порах скрывался — это правильно. Кто знает, чем может обернуться затея? Мне Никотин уже картину обрисовал, так что я — в курсе. И только «за»!

— Давай, Володя, поступим так. Ты со своими потихоньку перетри, узнай, что думают на эту тему. Но сильно не дави. Пусть сами выговорятся. Послушай, о чём будут вести речь. Чтобы всю предстоящую операцию не сорвать. На тебе ещё пару сигарет, парни, поди, тоже курить хотят. А я пока к Никотину схожу…

Ближе к полуночи на месте лежанки Максима собрался рабочий совет. Команда Никотина, группа Устинова, шестеро долговцев во главе с Голубем, четверо свободовцев, Микола Пух с напарником и несколько вольных сталкеров. Почти половина всех, находящихся в комнате. «Джокеры» сделали своё доброе дело. Все — в полном здравии и с искрами решительности в глазах. Перед этим Рекс вышел на связь с Мэром, условившись о времени проведения операции. Теперь же оговаривались некоторые нюансы взаимодействия.

Первыми должны были пойти Микола Пух с напарником и Максим с парнями Устинова. Вторым эшелоном — все собравшиеся на совет. Остальных, находящихся в помещении, Никотин пообещал поднять самолично.

— Словом, парни, будем считать, что время «Ч» наступило, — подытожил Никотин.

Все разбежались по местам, готовясь к бою. Максим, переглянувшись со своей группой, решительно направился к выходу. Рядом встал Пух и забарабанил в дверь. Когда она слегка приоткрылась, он уже держал Максима за шею, делая вид, что душит его, и кричал.

— Этот поганец собирается поднять здесь бунт!

Вбежавшие вовнутрь двое охранников попытались оттащить здоровяка от Макса, но оказались зажатыми группой Устинова. Быстрые действия спецов привели к тому, что в считанные секунды на двоих врагов у пленников стало меньше. Спецназёры, обыскавшие тела «Вершителей», завладели их оружием и ринулись в коридор. Максим же с Пухом и его напарником уже стремительно нёсся впереди всех. А из тюремной комнаты раздался властный голос Никотина.

— Строиться! — тот, похоже, решил поднять на правое дело всех оставшихся.

На развилке коридора внезапно наткнулись на вышедшего из комнаты контролёра. Максим опешил, а Микола, не теряя времени попусту и не давая монстру ни секунды на какие‑либо действия, схватил его в охапку и резко изо всех сил ударил того головой о бетонную стену. Контролёр осел, а Пух продолжал давить ему на шею, пока напарник держал противника за ноги.

Макс стремительно бежал дальше, за его спиной уже слышалось дыхание группы Устинова. Из второй комнаты выглянул один из «Вершителей», но отпрянуть назад не успел. Макс рванул дверь на себя, голова врага с громким хрустом оказалась зажата между дверью и косяком. Резко оттолкнув дверь от себя, Максим перепрыгнул через упавшее тело. На кроватях лежало пятеро. Четверо ещё спали, а один уже начал подниматься, но не успел ничего предпринять, так как сверху на него обрушился Рекс. С остальными, затащив вовнутрь тело, лежащее в пороге, одним махом успели разобраться спецы. Через мгновение в эту же комнату монолитовцы затащили тело контролёра.

На всё случившееся ушло всего пара десятков секунд. Внезапность принесла свои плоды. Противник вряд ли успел о чём‑нибудь заподозрить. Наспех вооружившись, двинулись по остальным комнатам подвального коридора. Тем же макаром удалось избавиться ещё от семнадцати вражеских бойцов и одного контролёра. Подвал от противника был очищен полностью.

Продвигающиеся сзади сталкеры тоже постепенно вооружались и экипировались. Тем временем Максим с авангардом отряда уже бежал дальше. Самой главной задачей являлся захват центра группировки и уничтожение её главаря, назвавшегося высокопарно «Великим». Это было целью его группы. Остальные на выходе начинали действовать самостоятельно, по возможности пытаясь прикрывать авангард. Так решалось на совете. Замыканием командовал Никотин, поэтому Рекс был спокоен за свои тылы. Пулей пролетев пустую лестницу и добежав до четвёртого этажа, застланного ковровым покрытием, Максим вздохнул с облегчением. Пси — давление в головах не ощущалось, значит, враг ещё не опомнился, а ковры легко заглушали шаги по коридору.