Игры света и тьмы - 1 - Юлия Ветрова

протяжении веков. Но сейчас Ардис не могла отделаться от чувства, что с ним что-то не так.

Дезмонд вернулся домой заполночь. Впрочем, время суток имело для него мало значения. На разных планетах оно различалось очень сильно. А он, к тому же, привык поздно ложиться.

Дневная усталость давала о себе знать, но она касалась только тела. Мысли и чувства его пребывали в куда большем беспорядке. Вино всегда действовало на него слабо — он пил его на приёмах и на встречах, но, оставаясь в одиночестве, предпочитал напитки покрепче. Сейчас он прошёл на кухню, наполнил невысокий стакан дорогим земным бренди, и покручивая его в пальцах, стал подниматься на крышу. Его квартира была единственной, которая имела такой выход, и эта была одна из причин, почему он выбрал именно её.

Дезмонд замер, облокотившись о бортик, окружавший плоскую площадку со всех сторон. Стоял, смотрел на город, раскинувшийся далеко внизу, в темноте. На разноцветные огни, за которыми скрывалась чужая жизнь. И думал о том, что сегодня произошло. О том, правильно ли он поступил. О том, что делать теперь.

Ответа ни на один из этих вопросов он не нашёл.

Дезмонд понимал, что в словах, которые сказала ему Иса, скрывается истина. Он ненавидел Нолана при мысли о том, что это его руки касались её все эти сотни лет, его сухие бездушные пальцы копались в её душе.

Но мог ли он обещать, что даст ей то, чего она так хочет? О чём мечтает, хоть и боится сказать вслух.

«Человек, для которого идеалы и долг всегда будут значить больше любви».

Дезмонду никогда не приходилось выбирать. И он предпочёл бы не делать этого никогда.

— И я не буду выбирать, — тихо произнёс он. — Я сумею получить всё. И что об этом думают другие — мне наплевать.

— Дезмонд Аркан? — голос, прозвучавший в темноте, заставил его вздрогнуть и инстинктивно потянуться к бедру — туда, где обычно под складками плаща скрывалась рукоять оружия.

— Это я, — произнёс он и прищурился, пытаясь разглядеть в темноте человека, который пришёл сюда ночью, также как и он. — С кем имею честь?

— Это очень долгая история, — Ахмиус вздохнул и сделал шаг вперёд. — Я долго думал, как и где её лучше рассказать… Но, как ни крути, а выходит полное дерьмо.

— Так кто вы? — поняв, что оружия нет, Дезмонд опустил руку и осторожно размял пальцы, приготовившись сжать их в кулак.

— Видишь ли… Я — твой отец.

Глава 5. Посланники

Инэрис устало покрутила в пальцах горячую чашку. Кафе, куда она спустилась выпить кофе, было небольшим и располагалось на первом этаже её же дома. Сюда она приходила, когда хотелось побыть в одиночестве рано утром.

Инэрис терпеть не могла, когда рядом кто-то спит. Атмосфера пропотевшей за ночь комнаты давила на неё, хотелось поскорее уйти, сменить обстановку. И даже прикрыв в дверь спальню она не могла отделаться от тягостного чувства.

Нолан всегда спал до полудня, а в особо тяжких случаях до двух и даже четырёх часов дня. У него, как и у Исы, был ненормированный рабочий день, и по каким-то загадочным причинам он всегда перетекал в ненормированную рабочую ночь. Иса не могла этого понять. Если бы её собственная работа не зависела от обстоятельств, от необходимостей организовывать слежки, проводить встречи и ночные вылазки… одним словом, от графика работы разного рода «объектов»… если бы не это, она однозначно предпочла бы работать по утрам.

С её точки зрения у Нолана возможность выбирать была, но его работа всё равно неуклонно сползала в ночь, а время сна основательно заползало на день. Спящий Нолан раздражал, и, хотя Инэрис накануне сказала правду — квартира изначально выбиралась и готовилась только для неё — чтобы избежать депрессии приходилось покидать её, спускаться вниз, хотя бы вот сюда. Сидеть за столиком у окна и подолгу глядеть, как проносятся мимо автомобили, льёт дождь или падают на серый асфальт белые хлопья снега. В тот день снега ещё не было, но небо уже явно подумывало им разразиться. Одного вида на пальто прохожих, раздуваемые ветром, хватало, чтобы замёрзнуть. Можно было вернуться домой и согреться, надев тёплый свитер — но Инэрис никак не могла избавиться от этого неприятного чувства «спящего Нолана», даже несмотря на то, что никакого Нолана в квартире уже не было.

В этот раз она сама легла слишком поздно. Дезмонд ушёл далеко заполночь, а Иса всё ещё хотела изучить раздобытую на дне рукопись. Это казалось ей даже более важным, чем поиск материалов по Анрею и Калену, но всерьёз заняться не получилось ни тем, ни другим. Витиеватая манера выражаться, которую использовал автор рукописи, требовала не только идеального знания мёртвого языка, по которому не сохранилось ни одного разговорника, но и свободного владения мифологическими образами периода ранней империи. То, что Инэрис сумела прочитать, подозрительно напоминало ей катраны Книги Звёзд, которые зачастую можно было истолковывать с противоположными значениями. К тому же текст начинался с середины, и это никак не облегчало задачу. Если бы Инэрис знала, с чем имеет дело, у неё было бы куда больше шансов разобраться в написанном, но тут дело входило в замкнутый круг — потому что чтобы понять это, нужно было прочитать хотя бы часть.

Она так и уснула на кухонном диване и за ночь бумаги сползли из её рук на пол. Проснувшись и обнаружив это, Инэрис запаниковала — боялась, что письмена двухтысячелетней давности рассыплются в прах. Однако, подняв их, с удивлением обнаружила, что они куда прочнее, чем кажутся на вид.

Чувствуя, что не может больше находиться в духоте квартиры, она оставила рукопись на диване и спустилась вниз, но теперь, невыспавшаяся и усталая после бурного подводного спуска, никак не могла сосредоточиться ни на одной из нависших над ней проблем. Мысли плавно перетекали от рукописи к Дезмонду и его не столько внезапным, сколько напрягающим признаниям… От Дезмонда — к Нолану, который так и не дал о себе знать. От Нолана они возвращались к Джону, к официальной миссии, которую тоже стоило бы сегодня обсудить с командой, а затем и к неофициальной, той, что была связана с появлением на Земле её старых знакомых. Потом они снова возвращались к рукописи и к поискам способа определить, что это за документ. На этом месте Инэрис вспоминала об Авроре, спящей на дне, потому что по всему выходило, что она об этих пергаментах знает больше всех.