Ребенок Черного Лорда (СИ) - Нест Анна

— Вот, — скупо прокомментировал покупку Сергей. На тумбочку возле Саши опустилась желтая коробочка. Упаковка была красочной, только цена не вызывала доверия.

— Может, чего лучше найдешь? — с виноватой улыбкой поинтересовалась женщина.

— Пойди и найди, — язвительно ответил Сергей. Мужчина с опаской взглянул на закрытую дверь. — Я сам работаю в семье, так что дорогих не накупишься.

Саше стала обидно. Она вспомнила о своей работе: приятный женский коллектив, утренний кофе, вазон с фиалкой на столе. Александра работала в бухгалтерии и хотела вернуться туда после декретного отпуска. Но только исполнился пятый месяц, как Сергей стал устраивать скандалы — ревновал Сашу к директору.

Павел Иванович частенько подвозил женщину домой, зная о ее положении. Паша и Саша имели доверительные отношения, но о другом никто из них и не помышлял. После очередной ссоры Александра уволилась. Вязанные изделия и куклы ручной работы покупали хорошо, но ворох обязанностей, которые скинул на нее Сергей, не позволяли слишком много рукодельничать. Теперь у нее был стимул, чтобы успевать больше.

— Он мертв! — разносились по коридору крики Сергея. — Это ты его убила!

Мальчик не смог увидеть здоровую мать. Он ничего не видел — только невнятные пятна перед собой.

Днем раньше

— Сереж, ты зачем Илью так часто кормишь? — спросила Саша. — Он же спал, вроде.

— Вот именно, что вроде, — закипал Сергей. — Какая же ты, мать — напьешься «колес» своих и спишь?

Илья действительно не нуждался в частом кормлении. Просто Сергею не хотелось упускать возможности с укором посмотреть на Александру. Да вот сын подводил. Он только ел и спал. Никакого плача. Вздутого живота.

Сергею надоело играть в отца-мать, и он искренне желал, чтобы Саша поправилась. Он раздражено понюхал мятую рубашку — срыгивание Ильи ее не освежыло. Сергей даже был готов признать, что мать способна уставать. Может, и признал бы, если бы ни замечание.

— Не давай ему так много. Подержи лучше так, — женщина изобразила руками вертикальный столбик и улыбнулась.

— Ага. Чтобы получить новую порцию блевотины? Хватит с меня!

— Ну милый, это нормально для деток, — пыталась успокоить мужа Саша.

Сергей зло посмотрел на нее, но промолчал. Он уложил сына на спину и вышел перекурить.

— Ты головку повернул? — донеслось до Сергея из палаты.

— Пошла ты, — тихо оскалился мужчина, осматриваясь по сторонам. Сигареты Сергея не успокаивали. Достав бумажник и отстранив купюру от ровной стопки, Сергей покинул роддом. Вывеска «Мужские вкусности» манила его еще с первого дня, когда он заменял свою Сашу. Сергей улыбнулся и решительно пошагал в бар.

«Аспирация смесью» — первое, что услышали перепуганные родители Александры. Не так Саша представляла себе их разговор. Постаревший Илья второй раз в жизни ехал к дочке в роддом и плакал. Первый раз он забирал ее еще такую крохотную и беспомощную, второй — не менее беспомощную, измученную и неходячую. Увидеть внука живым Илье Ивановичу не посчастливилось.

Ноги по-прежнему не слушались Сашу, а ей так хотелось ходить. Пойти ради родителей, которые заботливо меняли ей памперсы и помогали своим теплом пережить утрату. Пойти ради себя. Саша верила, что сможет быть счастливой. Не сейчас — когда-то потом, когда будет не так больно.

Состояние Саши было стабильным. Месяцы проходили, но ничего не менялось. Родители продолжали улыбаться, а Саша просто старалась жить. Она понимала, что не все, что идет естественным образом, ведет в правильном направлении. Что ей нельзя отказываться от врачебной помощи — и несмотря на риски, Саша решила оперироваться. Все закончилось.

Спустя четыре месяца, Александра могла самостоятельно пройтись по улице, грея пальцы ног в любимых салатовых балетках. Лицо ее заливал дождь, который бесстыдно соединялся с робкими слезами. Так плачет человек, который получил шанс стать счастливым.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Зачем было рожать при показаниях к КС? — возмущался прислужник.

— Таинственная женщина попалась, — заржал Владыка.

— Точно, — согласился прислужник, пробуя на вкус другое прилагательное. — Истинная семерка!

— О, так летит время! Мы уже почти у цели, мой верный Рик.

— Да, Хозяин. Еще двоих спасем, и можно домой.

— Кому — домой, а кому — покорять таинственных дам, — хрюкнул Владыка, подмигнув своему отражению.

— Удачи вам, Владыка, — ответил Рик и тщательно расправил халат на груди.

— О, чуть не забыл, — ворвался в голову Рика голос Хозяина. — Следующую Диной зовут!

— Тоже таинственная? — устало поинтересовался Рик.

— Она вполне нормальная. А свекровь там с приветом: материнская ревность — все дела, — подытожил Владыка. — Не связывайся с ней лучше.

— Она мне надо? — зевая, ответил Рик.

— Вот и… Лысые котики! Опять обосралась!

Прислужник даже не удивился. Он отчетливо представил поросячий хвостик Саманты и зарекся брать опеку над этой кошкой. Пусть с ней Сэт мучается. Вон Хозяин уже его фразами бросается. Договорятся как-то.

Глава 14. Дина

— Зачем вам, Нина Викторовна, идти со мной? — удивленно вопрошала миниатюрная девушка с каштановыми кудрями и карими глазами.

— Дина, ты глупости не мели! — активно возмущалась взрослая женщина со стильной стрижкой. — Как это мать может бросить доченьку в такой момент? — усмехнулась Нина, подняв глаза к потолку.

Дина понимала, к чему клонит свекровь — ее мать сообщила, что приедет после родов. Дина не была против, ведь она и не могла представить, что родителям здесь делать — сидеть под дверями роддома? Дина давно решила с мужем, что мужчина не бросит ее в такой момент, как вдруг свекровь решила поиграть в добрую фею.

— Так мы с Витькой договорились, мама! — пыталась вразумить женщину Дина.

— Вот точно говорят, что беременные немного того, — зашелестела Нина Викторовна, вращая сразу двумя пальцами возле виска. — Тебя что, интимная жизнь больше не интересует?

Женщина глядела на смущенную Дину, ожидая от нее ответа. Но беременная даже не знала, как реагировать. Она вспоминала, как Виктор рассказывал, что матери не по душе ее ночные всхлипы, и Дина старалась сдерживаться, только не всегда получалось. «Неужели нельзя трахаться тише?» — звучал громогласный голос свекрови. Она любила вызывать сына в зал, отчитывая за любые проявления любви к Дине: «Почему ты готовишь завтрак — это должна делать жена. Зачем купил цветы? Тише? Лентяйка будет спать, а мне на цыпочках ходить? Как можно было выбрать себе безрукую, если вокруг тебя толпы баб, готовых давать, а не получать?»

— Вы о чем? Витька же сам хотел!

— Ты вообще любишь моего сына? — строго посмотрела Нина Викторовна на невестку.

— Конечно, — ответила Дина, не понимая, к чему клонит свекровь.

— Конечно, — передразнила женщина. — Так почему никогда его Витенькой не зовешь? — задала неуместный вопрос Нина. — Ладно, сейчас не об этом, — сжалилась она над Диной. — Понимаешь, милая, у мужика может крыша поехать от процесса. Оно тебе нужно? Будет потом по бабам бегать, тобой брезгуя.

Тема измен была любимой у Нины Викторовны. Дина так много раз слышала, как свекровь пыталась «открыть глаза слепому сыну». Рассказывала, что его жена спит со всеми и не думает раскаиваться. Хорошо, Витя не верил этому бреду.

— За что вы, мама, меня недолюбливаете? — решилась спросить Дина два месяца назад.

— Чего это недолюбливаю? — наигранно удивилась свекровь. Она была готова рассказывать о своей любви, но осеклась под пронзительным взглядом невестки. — Если бы не любила, то вы бы давно вместе не были! У меня одна женщина есть толковая, — заговорщицки зашептала Нина Викторовна. — Она всех разлучить может и свести с кем угодно. Я ж к ней не пошла! А ты говоришь — недолюбливаю.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Дина понимала, что Нину Викторовну остановила не любовь к ней, а немаленькая сумма за такие услуги. Ведь к доступным «толковым женщинам» современная на первый взгляд Нина Викторовна ходила, как к себе домой.