Сказочник - Анна Клименко

Маленькие окна, частично скрытые колоннами, были старательно завешены темными шторами. Если кто и жег свет, сквозь плотную ткань не пробивалось ни единого лучика. А вот дверь – низкая и широкая, окованная бронзой – была гостеприимно приоткрыта.

Шеверт, тяжело и с присвистом дыша, кое-как затащил Дар-Теена на крыльцо. Проклятая нога не желала слушаться, и с каждым ударом сердца под коленом как будто вспыхивал небольшой костер.

– Да я сам, – попытался возразить ийлур, хватаясь за мраморные перила, влажные и скользкие.

– Вижу, как ты сам,  – с легкой издевкой обронил Шеверт, – давай уже, не бойся.

И потащил дальше, в непроглядную темноту прихожей.

Правда, через несколько минут они свернули куда-то, Шеверт ногой толкнул следующую дверь – и Дар-Теен обнаружил себя стоящим на пороге просторной гостиной, залитой молочно-белым светом. В роли светильников выступали все те же черепа, собранные в гроздья вроде виноградных и щедро развешанные по углам.

Сама комната оказалась столь же вычурной и несуразной, как и фасад дома: богатая лепнина на потолке (изрядно осыпавшаяся), каменные вазы в простенках между окон (высотой в полный рост кэльчу), тлеющий углями камин у задней стены, старый диван сбоку. А строго в центре за большим обеденным столом их терпеливо поджидал хозяин дома.

Вид у старейшины был... Дар-Теен тут же мысленно обозвал его пройдохой: подвижное и моложавое лицо, узкие глазки, бегающие туда-сюда. Даже тонкий и длинный нос кэльчу беспрестанно шевелился, вынюхивая невесть что. А голова старейшины была украшена отнюдь не благородными сединами, а ярко-рыжими костяными чешуйками, что делало ее похожей на экзотический плод южных земель.

... Старейшина зацокал языком и сложил гибкие пальцы домиком.

– Шеверт! Побери тебя Шейнира! – фразы на Общем выпались бойко и горошинами отскакивали от стен гостиной, – а мне уже донесли, да... Но не верил, клянусь головой серкт!

– Я и сам не верил, – ворчливо сказал кэльчу, – вот, теперь не знаю, что с ним делать.

– А что с ним делать? – Кер бойко вскочил, мелкой рысью обежал стол и остановился перед Дар-Тееном, – конечно же, обедать, уважаемые! О-бе-дать!

«И это – старейшина?» – ийлур не знал, что и думать. В его представлении старейшиной кэльчу должен был стать белоголовый старик, чья мудрость оттачивалась прожитыми десятилетиями.

– На пустой живот такие вопросы не решаются, – подмигнул Кер и тут же обратился к Сказочнику, – мне кажется, что ты преувеличиваешь важность вопроса, уважаемый Шеверт. Один ийлур ничего не меняет и изменить не может. Все остается так, как было...

– Но он взялся непонятно откуда, – недовольно буркнул Сказочник, – и не помнит, как сюда попал. А вдруг где-нибудь на севере еще есть живые ийлуры?

– Все возможно, все! – пропел старейшина и трусцой вернулся на свое место, – прошу вас, садитесь, и будьте моими гостями!

...Не прошло и получаса, а на столе заманчиво дымился суп в большой серебряной супнице, на подносе призывно румянились птичьи тушки, рядом золотились хлебцы – маленькие, словно игрушечные. И, как всегда, ийлур понял, что дико проголодался – это ощущение голода даже приглушило ноющую боль в ноге.

За обедом прислуживала молодая девчонка из народа кэльчу, шустрая, как мышонок. Она ловко подкладывала добавку в тарелки, разливала прозрачный суп с кусками мяса и все пыталась строить глазки Керу. Тот же наоборот, посерьезнел, черные глаза впились в лицо Дар-Теена – недобро, почти угрожающе... Шут гороховый и балабол исчез, как исчезает снимаемая маска: за столом, откусывая маленькие кусочки хлебца, сидел правитель, мудрый и проницательный, взваливший на свои плечи тяжкое бремя власти.

– Шеверт, расскажи, как вы нашли ийлура, – тихо потребовал старейшина.

Сказочник поспешно проглотил кусок мяса, а затем спокойно изложил все обстоятельства встречи. И – ни слова про найденную записку.

– Гнилые топи – плохое место, – сдержанно улыбнулся Кер, – вечно там что-нибудь приключается. Ну, а ты, уважаемый, что расскажешь?

Дар-Теен честно изложил свою историю.

– Любопытно, – промурлыкал кэльчу, – даже не знаю, что и сказать. Хотя... минуточку, гости дорогие. Я сейчас к вам вернусь.

Он быстро поднялся из-за стола и выскользнул из гостиной.

Дар-Теен изумленно поглядел на Шеверта.

– Что это с ним?

Кэльчу пожал плечами.

– Наверное, какую-то мысль поймал. Ты не смотри, что Кер такой молодой, а уже старейшина. Он очень умный, этот парень... видишь, даже черепа скалозубов придумал использовать как светильники...

«Значит, скалозубы», – Дар-Теен окинул взглядом комнату. Светящиеся черепа, конечно, выглядели внушительно и зловеще, но – а почему бы и не использовать их? Ни чада, ни дыма, и не истаивают, как свечи.

– Ты не сказал ему про записку, – шепнул ийлур.

– А зачем? Это вызовет лишние подозрения и лишние вопросы. Тебе это нужно сейчас? Нет. Я и Андоли, и Топотуну скажу, чтобы помалкивали... Если, конечно, ты был со мной откровенен.

– Откровенней просто некуда, – Дар-Теен подцепил с тарелки хлебец и отправил в рот, – уж поверь, если я что-то смогу изменить, то сделаю это... пусть даже и ценой собственной жизни.

– Не зарекайся, – изуродованная щека Сказочника нервно дернулась, – ты предлагаешь судьбе слишком высокую цену.

– Разве?.. – перед глазами Дар-Теена снова стояла Эристо-Вет, молодая и смеющаяся. Ийлура, которой больше не было в Эртинойсе, а значит...

«Ты унесла с собой часть меня. Мое сердце разрывается на части, а душа готова покинуть тело и искать, искать...»

– Вот и я! – радостно объявил Кер.

Он нес толстую и потрепанную книгу, а отвороты его рукавов были затрушены пылью.

– Я вспомнил, что очень давно читал о подобных вещах, – довольно пояснил старейшина, возвращаясь на свое место, – один кэльчу... ну, из тех, что жили здесь до обвала... он был ученым, и высказал однажды предположение, что флюктуации ведут в иные времена. Вот. Здесь это записано.

– Гхм... – кашлянул Шеверт, выразительно глядя на правителя.

Тот запнулся, извиняющимся тоном добавил:

– Конечно, я понимаю... само слово «флюктуация» ничего тебе не говорит, так ведь?

И испытывающе уставился на Дар-Теена.

– Впервые слышу о таком, – равнодушно отозвался ийлур.

Но слово болезненной занозой уже сидело в мыслях.

– Что это с тобой? – Кер отложил книгу в сторону, – тебе нехорошо?

– Да нет... – ийлур сглотнул горькую слюну, – задумался просто... так все странно получилось...

– Давайте решим, что будем дальше делать, – предложил Шеверт, – уважаемый  Кер, я бы просил оставить этого ийлура в Кар-Холоме. Когда Эльда исцелит его рану, он будет хорошим и умелым воином, я уверен. Разве нам не нужны воины?