История одного имени - Кристиан Бэд

— Удрал, — констатировал Шерман.

— Да, но он полностью наш, — усмехнулся Эл Медисон, и щелки его глаз полностью исчезли в бетоне. — Он НИЧЕГО не помнит. Правда, мне пришлось подтереть в его памяти довольно много. Надеюсь, никаких нестыковок с реальностью не произойдёт… Ты на всякий случай держи от него этого… Марселя подальше. Понял?

«Эта мерзкая, вонючая задница старого бульдога, похоже, решила загнать меня в гроб», — мрачно размышлял Лайтмен, вылавливая прицелом автоматического ружья очередного кхмера и спуская курок. Он устал как собака, задыхался от парного, горячего воздуха субтропиков и почти засыпал. Никто, кроме Булли, не мог придумать более идиотского занятия — охотиться на кретинов в горячих джунглях Камбоджи, чтобы потом свалить все это на агрессию Вьетнама.

По логике Булли, Ланс должен был всего лишь разнести полдюжины тщательно замаскированных ракетных установок. Казалось бы, чего проще — сбросил десяток бомб, и отваливай. Одна беда — найти кучу железа с воздуха в заваленном другим железом лесу не мог даже Лайтмен. А металлоискатель — так тот вообще просто сбесился, дезориентированный обломками боевой техники многолетних войн. Вот Лансу и пришлось больше месяца чуть ли не на брюхе ползать по земле, выслеживая кхмеров, изучая их мысли и уничтожая установки одну за другой. Ланс понимал, что этот воздушный коридор, возможно, будет играть какую-то роль, когда американская авиация решит… Стоп, даже думать об этом не следует. Но, черт возьми, что если и у них такие же командиры, как Сэм Нортон!..

Он проглотил густую слюну и прислушался, ловя излучение узкоглазых. Они, наконец-то, вычислили дерево, на котором засел Ланс, и медленно ползли к нему с разных сторон.

Не хватало только попасть им в лапы. Ланс вспомнил свои кошмары и вздрогнул. Больше всего он боялся, что у него остановится сердце от омерзения, если какая-нибудь из этих грязных тварей прикоснется к нему руками. Патроны были на исходе. Лайтмен решил поберечь их. Дюжины две ползучих кхмеров в защитных костюмах окружили дерево и, прижимаясь телом к земле, тянули вверх головы, высматривая Ланса. Нескольким он сумел внушить, что на дереве никого нет, но солдат было много, а усталость давала о себе знать все больше. Жарко было, вот в чем была проблема. И что стоило Булли заслать Ланса куда-нибудь в Арктику?

Его заметили. Думая, что патроны у Лайтмена кончились, начали подниматься, нацеливая узи и акамы. Ланс машинально пересчитал автоматы. Похоже, русских и американских спекулянтов, снабжавших оружием камбоджийцев, было примерно поровну.

— Эй, выходить! — заголосили кхмеры на ломаном английском.

Конечно, они не ожидали, что Ланс прыгнет с высоты третьего этажа, и первые очереди ушли в воздух.

Лайтмен убил одного кхмера прикладом винтовки, бросил за спину зажигательную бомбу и исчез в ослепительном, снежном блеске парализующих кристаллов.

Уцелевшие кхмеры дружно кинулись за ним. Он предполагал это. А потому и не убегал никуда, просто засел в кустах в 10 шагах от дерева и спокойно уложил еще троих.

Теперь следовало затаиться. Лайт безуспешно сканировал джунгли в поисках спокойного места. Морщась от головной боли, вызванной перенапряжением, он выбрал, наконец, направление, и через минуту, проскользнув в траве, как змея, оказался лицом к лицу с последней в его списке ракетной установкой. Он замешкался ровно на секунду — но! Один не совсем сонный патрульный успел поднять свой узи, и Лайт рухнул с пулей в боку. На выстрел прибежала такая толпа солдат, что хватило бы и на десяток раненых Лайтменов.

Кхмеры, конечно, милостиво привязали Ланса прямо к заднему колесу вездехода. Они хотели допросить его, поэтому даже дали воды. Но Лайтмен не мог пить, один запах узкоглазых заставлял его желудок подпрыгивать до горла.

Ночь он провел там же, у колева. Слава богу, ночью пошел душный тропический дождь, и стало чуть прохладнее. Ланс немного отдохнул, напился, гипнозом заставил сторожа освободить его от веревок. Сторож уснул, а Лайтмен вырезал пулю и перевязал рану. Потом вкатил себе дозу наркотика, и, пристроив веревки на место, уснул, как младенец. Рана должна была к утру зажить, а всё остальное было делом погоды и техники.

На утро для допроса пленника приехал какой-то важный узкоглазый чин и с ним метис-переводчик. Штатского Ланс заставил застрелиться на глазах у всей узкоглазой братии. Потом ему (Лансу) пришлось совершить самый гигантский в своей жизни прыжок, потому что взорвалась ракетная установка. (Бомбу он заложил еще ночью.) В общем, все кончилось нормально, не считая раны, которая чесалась потом дня три — хорошо всё-таки саданули, сволочи.

Вернувшись в Голливуд, Лайтмен обнаружил, что в 2-х камерах что-то разладилось, и теперь для фильма не хватает крупных планов. Назад в Камбоджу ему не хотелось жутко, и он решил слетать в Ирак. Булли заодно навесил ему посылочку для своего агента.

Мотаясь по столичным улицам в поисках связного, Ланс вдруг понял, что именно он должен доснять. Набив рот мятными таблетками, Лайт позволил задержать себя патрулю. Эти ребята подозрительно смотрели на всех белых, а Лайтмен на вопрос о целях, с которыми американский гражданин шатается по городу, с удовольствием ответил, что подрабатывает шпионажем.

Кретины изъяли один из дюжины лансячьих паспортов, добросовестно обыскали (нашли пригоршню пороха, случайно завалявшуюся в кармане), и повели в комендатуру.

К удовольствию Лайтмена комендант (или как там они его называли?) довольно хорошо знал английский.

Вид разодетого в кожу и черный шелк Аланселота Джеймса Мейсона, подданного США, развеселил коменданта безмерно. Он бывал в Америке и видел зажравшихся белых переростков, купающихся в деньгах родителей. Правда, фамилия персонажа его не насторожила. Жаль, Ланс так тщательно выбирал ее.

— Значит, ты утверждаешь, будто ты шпион? — спросил коммендант, затягиваясь чем-то на редкость вонючим.

— Что вы, — весело улыбнулся Ланс и закашлялся. — Я просто хотел узнать, как тут пытают шпионов, но не думал, что это будет так противно.

— Бедный мальчик, — восхитился комендант. — Конечно, — он постучал согнутым пальцем по папиросе, стряхивая пепел, — если ЭТО так тяжело для тебя, я могу пойти на уступки и попросить ребят просто отбить тебе почки, как и полагается в дешевых фильмах.

— А здесь есть ребята? — съехидничал Ланс. — А я думал — только грязные узкоглазые свиньи.

Он не знал, что комендант так быстро выйдет из себя, и удивился, получив по физиономии. «Да, — подумал Лайтмен, — пора отвязываться от стула».