ЭМО - Владимир Козлов

Алексей: Но в конце концов нам там тоже не понравилось. Мы из той группы ушли и решили делать что-то свое. Это было в конце 2001 года.

Максим: И вот в один прекрасный момент я понял, что мне ни фига вообще не удается реализовать идеи, которые я хочу. И был какой-то важный концерт, фактически шаг вперед, после нас должна была играть какая-то группа крутанская на тот момент, мы – разогрев. И надо было ехать в Сосновый Бор – пригород Питера, два часа. И я просто позвонил и сказал: чуваки, я не поеду. И я потом позвонил Лехе и говорю: давай делать свою группу, найдем всех с нуля.

Алексей: Через сестру нашей одноклассницы мы нашли Сочи. Человек такого необычного вида, весь испирсингованный, хотя тогда еще не совсем растатуированный, представляется не именем своим, а именем города.

Максим: Сочи – это, наверное, самый растатуированный человек на всей альтернативной сцене. Такого обилия кайфовых татуировок нет ни у кого больше.

Алексей: И у него был выход на репетиционную точку. Тогда все зацикливалось на этом – негде было играть. А на той точке можно было бесплатно репетировать. Мы загорелись, пришли. Там уже репетировала панк-группа «Тени». И из нее к нам перешел Андрей, гитарист.

Андрей, гитарист «Оригами»: У нас был халявная точка от подросткового клуба, и в то время, лет пять назад, я пытался делать музыку в своей группе. А когда-то я учился в лицее с нашим нынешним басистом. И он привел вокалиста с барабанщиком, они собирались делать какую-то новую музыку, и мне это было очень интересно. И я как-то мимоходом во все это вписался. Они начали репетировать, а я – хоба, хоба – подыгрывать на гитарке. Так и вышло, что я – гитарист.

Сочи, бас-гитарист «Оригами»: Я вообще смешно попал в группу. Меня вообще привлекала вся культура андеграундная, а у моей девушки были друзья, и они сказали, что собираются делать группу. И они позвали меня басистом, хоть я на то время не играл ни на одном инструменте – ну, не считая того, что в детстве, лет в семь-восемь, я ходил в музыкальную школу по классу фортепиано. Думаю, меня потому позвали, что у меня был выход на точку. Я знал Андрея, он играл панк-рок со своей группой, и им это поднадоело, группа практически распалась.

Андрей: Тогда я еще участвовал в панк-проекте под названием «Тени». Я играл там на гитаре, все было очень круто и весело, и как-то раз на нашу халявную точку пришли парни, которые сказали: «Мы тоже хотим „репать“ и делать крутую музыку». И я тоже решил делать крутуюмузыку – а почему бы и нет? И две первые «репы» я как второй гитарист подыгрывал, потом я стал первым и единственным на какое-то время гитаристом. И с тех пор я стал практически незаменимым участником группы, потому что выгнать они меня до сих пор не могут, как ни пытаются.

Сочи: Я подумал – надо не потерять точку, а заодно и помочь пацанам. И сам попробовал с ними играть. У нас тогда был еще один гитарист, но он особо долго не задержался. Мы тогда вообще не задумывались, насколько это все может быть серьезно. По музыке – мы тогда еще не знали, что это будет, и я вообще мало думал про всякие стилевые направления.

Алексей: Все, теперь у нас был состав: я на барабанах, Сочи на басу, Андрей на гитаре и Максим – вокалист. Еще у нас был тогда сэмплер и был второй гитарист, но он долго не задержался, ему не понравилось. Всего у нас сменилось три сэмплера – по разным причинам. Один сейчас довольно известный диджей в Питере, другой потерял интерес к музыке.

Максим: Первый концерт был шестого апреля, пять лет назад. Приехали наши друзья – человек десять. И еще пять алкашей каких-то были в клубе. Мы играли на окраине Питера. Как раз тогда придумали название «Оригами» и решили, что это будет день рождения группы.

Алексей: Мы очень долго спорили. Максим предлагал свои названия, не соглашался с тем, что я предлагал.

Максим: Искали слово, которое есть и на русском, я не хотел названия на английском. Плюс хотелось чего-то необычного, как бы и не совсем русского. Русский язык – он ведь такой: назовешься, например, кувалдой, и так оно и звучит…

Алексей: В конце концов мы приехали за город, в какой-то ДК, где должен был быть наш первый концерт, и ведущему надо было как-то нас объявить. Повезло, что он спросил у меня, и я сказал: группа «Оригами». На тот момент мне это название нравилось больше других.

Максим: А я был единственный в группе, кто был против этого названия.

Олег: Слово оно известное, но многие люди не знают ни что оно означает, ни даже как оно пишется. Некоторые пишут – «А-ригами».

Максим: Вообще я всем всегда сочиняю легенду, что мы все в детстве ходили в кружок, лепили бумажки, а потом вдруг решили играть рок.

Олег: Ну и Леха у нас из Владивостока, побывал в Японии.

Максим: Я уже и не помню, как мы попали играть в тот клуб. Какие-то знакомые, кто-то предложил… Клуб «Муха». Какая-то жопа на самом деле. Мы вышли из клуба – половина была пьяных, пришли какие-то местные, в шарфах «Зенит», с дубинами. Мы идем, а они нам – щас будем люлей давать. Мы такие – да вы че? Они – вы рэпперы. «Да какие мы рэпперы? Мы рок играем». – «У вас штаны широкие у всех». А потом менты двоих наших друзей забрали. Там стоит этот клуб, рядом дорога – и поле. Подъезжает ментовский бобик, их сажают в машину и уезжают. Я выхожу из клуба, спрашиваю: «Где они?» А остальные уже пьяные, мне говорят: «Уехали!» И показывают на поле.

Из текста песни «12 секунд»:

Всё 12 секунд назад было другим.Взрыв ярко-алым цветком пророс за окном,разрушая мой дом.Всё 12 секунд назад было другим, родным, живым.Взрыв ярко-алым цветком пророс за окном,разрушая всё своим лепестком.И все вопросы – зачем, ради чего, кому это нужно —уж точно не мне.Я не один такой, нас много, мы просто устали ждатьочередного цветка за окном.Взрыв, смерть, 12 мгновений, и всё превратилось В НИЧТО.За что. За слово СВОБОДА в газетной статье.Стол, разрисованный детским мелком,отброшен ударной волной, навсегда.Всё, что здесь было, имело значенье, теперь лишь зола.

Ori-music-3

Санкт-Петербург, 18 мая 2007 года

Я сижу в кофейне в центре города с музыкантами «Оригами» – гитаристом Андреем, басистом Николаем Сочи и диджеем/вокалистом Димой «Fieldy». У всех троих парней – красочные татуировки, Сочи – весь в пирсинге. Мой первый вопрос музыкантам – как они начали играть эмо.

Сочи: Первый год мы вообще не знали, что такое эмо, тогда вообще мало кто знал. Потом появились какие-то группы у нас в России, и мы начали двигаться в эту сторону, потому что нам эта музыка очень понравилась. В то время появилась какая-то тусовка – всегда есть люди, которые первыми слушают всякую новую музыку. У нас была такая тусовка в Питере – мы, другие музыканты. Мы слушали The Used, Thursday. В какое-то время все мы начали это слушать и пытаться под этим влиянием что-то делать. Это все было на слуху, но не у простого обывателя, а у людей из музыкальной тусовки. Мы развивались, и это привело к популяризации этого стиля.

Андрей: Главное – чтобы нравилась музыка, чтобы она у тебя вызывала какие-то эмоции, а не чтобы она там была какая-то суперандеграундная.

Сочи: Вот, взять группу «Психея» – это такая «Нирвана» российской сцены. В принципе их лидер всегда показывал приверженность этой группе. Потом появились «Джейн Эйр», «Аматори», еще позже – «Стигмата», мы. В каждой волне – все больше и больше групп. Больше людей играют в группах, у них самих еще друзья, тусовка у каждой группы есть, вот и растет все это. И все узнают, Интернет доступен. Набери в Интернете слово эмо – тебе там куча групп, куча форумов.

Дима: За последние три-четыре года аудитория не только сильно расширилась, не только за счет того, что больше групп, что с ними друзья, а она просто реально молодеет. Если раньше средний возраст на наших концертах был восемнадцать-девятнадцать лет, то сейчас ходят – ну, не сказать «дети», потому что кому-то это будет обидно – но люди среднего школьного возраста. На форуме кто-то пишет – мне двенадцать лет, меня впустят в клуб на концерт? Человек, естественно, хочет выделиться. А в таком возрасте легче выделиться чем? Внешней оболочкой. Пойти купить краску черную за пятьдесят рублей, покрасить челку, сказать, что тебя никто не понимает, – это же очень просто. Найти таких же пару друзей лузеров – и вместе переживать. Все эти шаблоны вокруг эмо, что это чуваки, которые склонны к суициду, – я считаю, что это просто бред. Все эти разговоры хулиганов: «я не могу позволить, чтобы мой ребенок вырос таким вот гомосеком, чтобы он красил волосы, чтобы он себя убил, потому что он – эмо-бой». Тоже полный бред. Среди всей этой эмо-культуры гомосеков меньше всего, потому что там девочки очень-очень красивые. И весь этот внешний вид, позерство потому, что это девочкам нравится. Такие девочки, которым нравятся такие вот мужики, их там очень мало.