Грязная игра - Джим Батчер

— Давайте перенесём его на стол. Помогите мне его раздвинуть.

— Ага, — согласилась Кэррин.

Где-то с минуту они суетились вокруг стола, чтобы расставить его шире, а затем она легко толкнула меня локтем и сказала:

— Ну же, Гарри. Я тебя не подниму.

И тем не менее она подставила мне плечо, помогла подняться, а затем и поднять ноги на стол. И мне показалось, что на все эти манипуляции в итоге потребовалось куда больше усилий, чем если бы я всё делал сам.

— Баттерс, ты собираешься раскромсать мой смокинг?

— Просто сиди смирно, — ответил он, достав из своей сумки с инструментами пару безопасных ножниц.

— Потрясающе, — улыбнулся я. — Я просто прикрою глаза на минуту.

— Кэррин, ты не могла бы побыть вместе с Энди? Пожалуйста. И так достаточно плохо, что я работаю с ним в таких условиях. Не хочу, чтобы меня случайно толкнули под локоть.

— Хорошо, — ответила она. — Мы будем в гостиной.

— Ладно, Гарри, — сказал Баттерс. — Дай мне поработать.

— Как у тебя дела с Энди? — спросил я. — Всё ещё хорошо?

Он никак не отреагировал на мой вопрос о его девушке:

— Попробуй не двигаться.

Я так и сделал. Серьга пульсировала, волны успокаивающего холода накатывали чуть быстрее, чем утром. Баттерс чем-то ткнул в первое пулевое ранение, и я отметил, что это наверняка было бы адски больно без присутствия Зимы в моём усталом теле. Я приоткрыл глаза на достаточное время, чтобы увидеть, как он промывает рану инструментом с пластиковой трубкой с чем-то вроде антибиотика.

Которая проходила прямо сквозь дыру в моей ноге.

Я вздрогнул и вновь закрыл глаза.

Первый день работы с рыцарями Тёмного динария, а я уже подстрелен, потрёпан парочкой отвратительных мерзких тварей — и это всё ещё были относительно простые и безопасные части всей операции.

У меня было дурное предчувствие, что день второй будет ещё хуже.

Глава 13

«Открой глаза, придурок. Она прямо перед…»

Я оторвал голову от стола и мигнул. Пугающий злобный голос звучал в моём ухе ясно как день.

— Чего?

Уже прошло какое-то время. Баттерс стоял у раковины и мыл свои инструменты. Он остановился, недовольно посмотрел на меня через плечо и произнёс приказным тоном:

— Ложись!

Я так и сделал. Серёжка жгла как кусочек льда, такого холодного, что мне трудно было не задрожать.

— Ты что-то сказал? — спросил я Баттерса.

— Нет, — нахмурился он. — Ты слегка не в форме, и я дал тебе отдохнуть.

— Кто-нибудь ещё здесь есть?

— Нет, Гарри.

— Я мог бы поклясться…

Он выжидательно посмотрел на меня, подняв бровь:

— Поклясться в чём?

Я тряхнул головой.

— Приснилось, наверное.

— Ладно, — не стал спорить Баттерс.

— Ну, что, док, жить я буду?

Он фыркнул:

— Инфекция остановлена, с тобой всё должно быть в порядке. Нет, что я говорю… ты должен быть в больнице под капельницей и ещё неделю соблюдать постельный режим. Но, зная тебя, ты, наверное, всё равно будешь продолжать делать все эти идиотские и опасные вещи, которыми ты там сейчас занимаешься. Но теперь тебе, скорее всего, не грозит умереть от кровопотери в процессе.

Я приподнял голову достаточно, чтобы осмотреть себя. На мне не было одежды кроме брюк, от которых отрезали практически всю правую штанину. Получай, бюджет, который Никодимус выделил на ограбление. Несколько порезов было перевязано. На двух из них красовались свежие швы, как и по обеим сторонам дыры в ноге, вместе — около дюжины, и…

— Ты что, заклеил порезы суперклеем?

— Суперклей и швы, а если бы я нашёл способ всё клейкой лентой обмотать, то сделал бы и это тоже.

— Я возьму с собой моток, просто на всякий случай, — ответил я. — Ну что, мне уже можно одеваться?

Он вздохнул:

— Попробуй не двигаться слишком резко, ладно? И будь осторожнее когда встаёшь. Не думаю, что ты потерял слишком много крови, но какое-то время ты можешь чувствовать головокружение.

Я осторожно встал, нашёл свой вещмешок и вытащил из него комплект чистой одежды. Затем скинул с себя остатки смокинга и принялся одеваться.

— Так чем ты сейчас занимаешься? — поинтересовался Баттерс. — Кэррин была ещё неразговорчивей, чем обычно.

— Будет лучше, если я пока не стану тебе рассказывать, — ответил я. — Но прежде чем я сделаю что-то ещё, мне нужно вернуть долг.

Он непонимающе нахмурился:

— Что?

Я закончил одеваться, снова заглянул в мешок и вытащил оттуда кусок дерева. Мне потребовался целый месяц работы и несколько неудачных попыток, чтобы добиться правильных пропорций, но в конце концов я смог вырезать почти точную копию человеческого черепа. Затем я выдолбил его с помощью инструментов, сделанных из нескольких изогнутых и заострённых фрагментов оленьего рога, который нашёл для меня Альфред. Ну а потом принялся за работу. И теперь деревянный череп был покрыт аккуратными плотными рядами рун и символов, напоминающих надписи на моём посохе.

— У меня ушло четыре месяца, чтобы сделать его, — сказал я и протянул череп Баттерсу. Я не знал, кто ещё был в доме и сколько они могли услышать, поэтому не хотел вслух упоминать имя Боба. Дух-советник был слишком ценным и уязвимым созданием, чтобы кричать о нём направо и налево.

— Передай это нашему общему другу и скажи, что теперь мы в расчёте. Он скажет тебе, что с этим делать.

Баттерс моргнул несколько раз:

— Это то… что я думаю?

Я подошёл к нему ближе и понизил голос до полушёпота:

— Запасной сосуд для него, — подтвердил я. — Не столь шикарный, как тот, что у него есть, но должен защитить от восхода солнца и дневного света, если потребуется. Я заключил с ним сделку и плачу за неё.

— Гарри, — произнёс Баттерс в ответ, медленно покачав головой. — Уверен, что он будет очень доволен.

— Нет, не будет, — я фыркнул. — Он будет жаловаться и причитать по поводу того, насколько моя поделка примитивна. Но она у него будет, вот что важно.

— Спасибо, — поблагодарил меня Баттерс подчёркнуто вежливым голосом и убрал деревянный череп в свою сумку. — Я ему передам.

Я пару раз моргнул:

— Э-э, старина? Ты в порядке?

Он смотрел на меня какое-то время, а затем вернулся к раковине и продолжил мыть свои штуковины:

— Это был долгий год, — ответил он. — И я мало спал. Вот и всё.

Это было не всё. Ну, я, конечно, не гений в отношениях, но он явно был чем-то озабочен.

— Баттерс?

Он покачал головой, и его голос прозвучал твёрже и суше, чем я ожидал: