Лионесс: Сад принцессы Сульдрун - Джек Вэнс

«Ваше величество, примите мои наилучшие пожелания», — вежливо поднял бокал Шимрод.

Казмир сидел, глядя в пылающий камин. Он задумчиво произнес: «Шимрод, мои устремления, скорее всего, ни для кого не секрет. Волшебник — такой, как вы — мог бы оказать мне неоценимую помощь. И проявления моей благодарности соответствовали бы вашему вкладу».

Вращая бокал с вином, Шимрод наблюдал за тем, как кружилась темная жидкость: «Король Даота Одри сделал такое же предложение чародею Тамурелло. Король Айвар Эксцельсус просил о помощи Нумика. Все они получили отказ — волшебники не решились нарушить великий эдикт Мургена, в не меньшей степени распространяющийся и на меня».

«Ба! — отрезал король Казмир. — Неужели власть Мургена так велика?»

«В этом отношении — да».

Казмир буркнул: «Тем не менее, в разговоре со мной вы не скрываете свои мнения».

«Такие же рекомендации вы могли бы получить от любого разумного человека».

Король внезапно вскочил на ноги и бросил на стол кошель: «Вот плата за ваши услуги».

Шимрод вывернул кошель наизнанку — из него выкатились пять маленьких золотых крон. Кроны превратились в пять золотых бабочек; бабочки вспорхнули и принялись кружиться по гостиной. Пять бабочек раздвоились — теперь над головой короля кружились десять золотых насекомых, потом двадцать, пятьдесят, сто. Все они одновременно посыпались на стол, где теперь лежали сто золотых монет.

Шимрод взял пять монет, положил их обратно в кошель, а кошель засунул в сумку на поясе: «Благодарю ваше величество».

Чародей поклонился и вышел из гостиной.

Одо, герцог Фолизский, ехал в сопровождении отряда всадников на север через Троаг — безотрадную череду утесов и пропастей — в Южную Ульфляндию мимо Кауль-Бокаха, где стены ущелья сходились так тесно, что три лошади не могли пройти бок о бок.

Вереница небольших водопадов ниспадала в теснину и становилась южным притоком реки Эвандер; дальше дорога продолжалась на север вдоль ручья. Впереди высился грандиозный пик — Зуб Хроноса, иначе известный под наименованием Так-Тор. С горы по ущелью спускался северный приток Эвандера; два горных ручья сливались, после чего река текла между Так-Тором и утесом, служившим опорой замку Тинцин-Фюраль.

Герцог Одо объявил о своем прибытии у ворот; его провели по зигзагообразно поднимающейся дороге в присутствие Фода Карфи-лиота.

Через два дня Одо покинул владения Карфилиота и вернулся тем же путем в столицу Лионесса. Он спешился во дворе Арсенала, стряхнул пыль с плаща и тут же отправился на аудиенцию к королю Казмиру.

Хайдион, вечно полнившийся слухами, сразу оживился — предстояло посещение важного гостя, достопримечательного повелителя сотни тайн, Фода Карфилиота из Тинцин-Фюраля.

Глава 7

Сульдрун сидела в оранжерее с фрейлинами-фаворитками — Лией, дочерью Тандре, герцога Сондбехара, и Твиссани, дочерью графа Мерса. Лия уже наслышалась о Карфилиоте: «Он высокий и сильный, гордый, как полубог! Говорят, его взор завораживает!»

«Надо полагать, внушительный мужчина», — отозвалась Твиссани, и обе девушки покосились на Сульдрун, постукивавшей пальцами по коленям.

«Внушительные мужчины слишком много о себе думают, — заметила принцесса. — Все, что они умеют — отдавать приказы, а потом жаловаться, что их не исполняют».

«Но о нем столько рассказывают! — живо возразила Лия. — Моя собственная швея слышала, как сплетничала леди Педрейя. Похоже на то, что Фод Карфилиот — исключительно романтичный персонаж. Каждый вечер он сидит в высокой башне и тоскует, глядя на звезды».

«Тоскует? О чем?»

«О любви».

«И какая надменная дева обрекла его на такие страдания?»

«Здесь-то и зарыта собака. Он ее воображает. Он поклоняется мечте».

«Нахожу это маловероятным, — обронила Твиссани. — Подозреваю, что он проводит больше времени в постели с девицами из плоти и крови».

«Об этом я ничего не знаю. В конце концов, сплетницы могут преувеличивать».

«И все же любопытно было бы разузнать правду, — заключила Твиссани. — А вот и ваш батюшка король, принцесса».

Лия и Твиссани вскочили на ноги; Сульдрун постепенно последовала их примеру. Три девушки присели в церемонном реверансе.

Король Казмир приблизился размашистыми шагами: «Фрейлины, я желаю обсудить с принцессой наши семейные дела. Позвольте нам поговорить наедине».

Лия и Твиссани удалились. Казмир долго молчал, разглядывая дочь. Сульдрун наполовину отвернулась; у нее все внутри похолодело от зловещего предчувствия.

Король медленно, почти незаметно кивнул, будто подтверждая какую-то ему одному известную мысль, и произнес напыщенным, напряженным тоном: «Тебе должно быть известно, что мы ожидаем приезда важной персоны, герцога Карфилиота из долины Эвандера».

«Да, мне говорили».

«Ты уже достигла брачного возраста. Если герцог Карфилиот тебе понравится, я не буду возражать против вашего союза и сообщу ему об этом».

Сульдрун подняла глаза к лицу, окаймленному золотистой бородой: «Батюшка, я не готова к такому событию. У меня нет ни малейшего желания делить постель с мужчиной».

Казмир кивнул: «Такое отношение делает честь целомудренной девице. На мой взгляд, оно никак не заслуживает порицания. Тем не менее, опасения и колебания должны уступить место государственным интересам. Дружба с герцогом Карфилиотом имеет для нас большое значение. Ты быстро привыкнешь к новому положению. А теперь ты должна вести себя с герцогом очень любезно, с изяществом, непритворным и не преувеличенным. Не навязывай ему своих компаньонок: таких людей, как Карфилиот, стимулируют сдержанность и даже некоторая неуступчивость. Но не следует быть и слишком застенчивой или равнодушной».

Отчаявшись, Сульдрун воскликнула: «Батюшка, мне не нужно притворяться, чтобы изображать неуступчивость! Я не готова к свадьбе! Может быть, я никогда не выйду замуж!»

«Полно! — голос Казмира стал резковатым. — В скромности тоже следует знать меру — тогда она даже привлекательна. Но чрезмерная скромность раздражает. Карфилиот не должен подумать, что ты — чопорная жеманница. Таковы мои пожелания. Тебе все ясно?»

«Батюшка, ваши пожелания мне предельно ясны».

«Вот и хорошо. Позаботься о том, чтобы они оказали должное влияние на твое поведение».

По Сфер-Аркту в город Лионесс спустилась кавалькада из двадцати рыцарей с оруженосцами. Во главе, выпрямившись в седле, как заправский кавалерист, ехал герцог Карфилиот — светлокожий, с курчавыми черными волосами, подстриженными под горшок, и тонкими, правильными, но несколько строгими чертами лица — за исключением рта, подобавшего скорее сентиментальному поэту.