Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ) - Симада Содзи

Мисако Иида тоже относилась к категории «пациенток» Митараи, но просьба, с которой она обратилась к нему, была совершенно другого рода.

– Это может показаться странным… – начала она нерешительно, – но я пришла к вам не за гаданием. Хотя можно, конечно… Но это не про меня, а про отца.

И она замолчала. Было видно, что слова ей даются с трудом.

На лице Митараи появилось выражение рыбака-одиночки, застывшего в ожидании поклевки. Я с нетерпением ждал, когда он что-нибудь скажет, но его угнетала депрессия. Затянувшуюся неловкую паузу могла бы смягчить сигарета, но Митараи не курил и с презрением относился к тем, кто делает это, зная, что курение – прямой путь к раку легких.

– Вообще-то, – набравшись наконец смелости, продолжала женщина, – это такое дело, что мне сразу надо было пойти в полицию, но наше положение не позволяет… Митараи-сан, вы помните госпожу Мидзутани? Она посещала вас год назад.

– Мидзутани… – протянул Митараи. – А-а! Это по поводу телефонных звонков с оскорблениями?

– Совершенно верно. Она – моя подруга. Тогда госпожа Мидзутани не знала, что и делать, а после встречи с вами все сразу уладилось. Она много раз мне говорила, что у вас большой талант, и не только прорицателя, но и детектива. Голова у вас просто замечательная.

– Ну что вы…

Мисако Иида умела играть на чувствах. Что ни говори, а лесть Митараи любил.

После этих слов женщина еще помолчала и вдруг, будто желая сменить тему, спросила:

– Извините, Митараи-сан, можно узнать ваше имя?

Этот вопрос поставил моего друга в замешательство: зачем совершенно постороннему человеку знать, как его зовут? Хотя мне этот вопрос показался очень своевременным – надо же было как-то развеять возникшую атмосферу неловкости.

– Разве мое имя как-то связано с тем, что вы собираетесь нам рассказать? – осторожно поинтересовался Митараи.

– Что вы! Просто Мидзутани-сан интересуется. Она спрашивала, а вы так и не сказали.

– То есть вы пришли специально, чтобы узнать, как меня зовут?

Митараи в раздражении начинал говорить колкости, и я поспешил вмешаться:

– Его зовут Киёси. Иероглиф – «чистота», «незапятнанность».

Моя роль как раз и заключалась в том, чтобы сглаживать углы, когда Митараи был не расположен нормально разговаривать.

Иида опустила голову, сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. Митараи, не знаю почему, сидел с таким выражением на лице, будто съел лимон.

– Какое странное имя! – Иида подняла на нас глаза. Щеки ее порозовели.

– У человека, который его придумал, было своеобразное чувство юмора, – моментально отреагировал Митараи.

– Это папа вас так назвал?

Митараи явно стала надоедать эта тема, и он отрезал:

– Точно! Он дорого заплатил за это – умер рано.

Снова повисла тягостная пауза, хотя было заметно, что напряжение у нашей посетительницы спало и она готова приступить к рассказу.

– Как я уже сказала, я не смогла решиться пойти в полицию. Дело в том, что некоторые факты могли бы представить моего отца в неблагоприятном свете. Впрочем, месяц назад отец умер, и теперь, наверное, это уже не имеет значения, но все же я боюсь, как бы не возник вопрос об уголовной ответственности, если дело получит дальнейший ход. Тогда оно будет иметь неприятные последствия и для моего мужа, и для брата. Ведь в нашей семье все мужчины имеют отношение к полиции – и отец, и брат, и муж.

Но если я говорю об уголовной ответственности, это не значит, что мой отец – преступник. Никакого преступления он не совершал.

Мой отец был честнейшим человеком. Я не преувеличиваю. Когда он по выслуге лет уходил в отставку, ему устроили торжественные проводы и наградили благодарственной грамотой за службу. Он не пропустил на работе ни одного дня, за исключением отсутствия по совсем уж уважительным причинам, ни разу не опоздал. Но в последнее время я стала замечать, что было нечто, оказывавшее влияние на его душевное состояние. Желание в чем-то покаяться? Не знаю.

Речь идет об очень известном деле, и если обстоятельства, о которых я хочу рассказать, станут известны брату и мужу, огласки нам не избежать. Муж, вроде моего отца, честный и простой человек, а вот брат… Черствый, думает только о работе. Я постоянно думаю о том, через что пришлось пройти отцу, и не могу довериться брату. Если б только найти решение, от которого не пострадала бы честь отца, его репутация… О большем он бы и не мечтал. Я пришла к вам ради него.

Иида умолкла. Казалось, она пытается отыскать что-то в памяти, набирается решимости продолжить рассказ.

– Не знаю, что сказал бы брат, узнай он, что я все это вам рассказываю. Похоже, наше дело каким-то образом связано с астрологией. Я долго ломала голову над тем, кто бы мог в нем разобраться. Уверена, Митараи-сан, лучше вас никто не справится. Поэтому я набралась смелости и пришла. Для меня будет ударом, если я ошиблась. Отец не имел никаких связей с преступниками. Это совершенно исключено. Но они могли его использовать…

Митараи-сан, вы, верно, слышали об «убийствах по Зодиаку»? Это было еще до войны. Серийные убийства членов семьи Умэдзава.

– Нет, не слыхал, – угрюмо буркнул Митараи. Иида с удивлением посмотрела на него. Она полагала, что Митараи наверняка наслышан о деле, которое вызвало столько шума, да еще было связано с астрологией. Честно сказать, я тоже был удивлен. Мне казалось, что в Японии нет ни одного человека, который не знал бы об «убийствах по Зодиаку».

– Вот как? Я думала, вы в курсе… Тогда, видимо, надо рассказать, что тогда произошло.

Иида начала было излагать нам историю семьи Умэдзава с самого убийства Хэйкити, но я прервал ее, сказав, что знаю обо всем в подробностях и потом поделюсь информацией с Митараи. После этого женщина быстро свернула свой рассказ и перешла к сути.

– Иида – моя фамилия по мужу, а девичья – Такэгоси. Моего отца звали Бундзиро Такэгоси. Он родился двадцать третьего февраля тысяча девятьсот пятого года.

Я уже говорила, что он работал в полиции. Известные события произошли в тридцать шестом году. Отцу тогда был тридцать один год, он служил в полицейском управлении района Таканава.

Меня тогда еще не было на свете, а брат только что родился. Сейчас мы живем в Дзиюгаоке, а тогда у моих родителей было жилье в Каминогэ.

На днях, разбираясь на книжных полках, оставшихся после отца, я обнаружила его записи. На исписанных его почерком листах почтовой бумаги, часто используемых полицией для снятия показаний, излагались происходившие тогда события.

То, что там написано, поразило меня. Я не могла поверить. Ведь мой отец был добрым, мягким и честным человеком… Ему столько пришлось пережить… С ним не могло такое случиться.

Это касается происшествия с Кадзуэ-сан, первой убитой женщиной из семьи Умэдзава. Непосредственно перед ее убийством отец совершил ошибку, недостойную офицера полиции…

Я хочу оставить вам эти записи. Прочитав их, вы все поймете. Поймете, что хотел отец. Вы должны разобраться в этом деле. Если у вас получится, отец найдет успокоение. Потому что пока смерть не принесла ему избавления от страданий. Даже если вы не распутаете все дело, нельзя ли прояснить хотя бы то, что касается отца?

После того как Мисако Иида ушла, мы решили сначала собрать в наших головах все, что было известно о «деле Умэдзава», и уж потом взяться за записки Бундзиро Такэгоси. Трудно передать, какой небывалый интерес и возбуждение я тогда испытывал. Как не благодарить Бога за то, что судьба свела меня с Митараи!

Мой друг тоже не остался безучастным к задаче, которая стояла теперь перед нами, но ограничился неопределенным: «Ну что ж, понятно».

Антракт

Признание полицейского

Записки Бундзиро

За тридцать четыре года, что я прослужил в полиции, в памяти остались не достижения, а лишь допущенные ошибки и проколы. Все, чего я добился, – благодарственная грамота и чин суперинтенданта, и, конечно, этого недостаточно, чтобы смягчить боль в груди.