Чужой ребенок (СИ) - Зайцева Мария

И вообще… Надо двигаться дальше, давно же хотела, и все чего-то боялась… И вот, волшебный пендель…

Пока размышляю, прижимая к себе опасно затихшего Ваньку, машина въезжает в закрытый коттеджный поселок, который у нас в городе именуют “Царским селом”. Дома тут сплошь богатые, разнообразной архитектуры, говорят, даже дворцы встречаются с золотыми унитазами на каждом этаже и настоящими фонтанами во дворах.

Это все, конечно, слухи, потому что на территорию этого поселка простым смертным не попасть, а уж в сами дворцы с золотыми унитазами и подавно ход закрыт. Вот и работает фантазия пролетариата на полную.

Оглядываюсь, не умея скрыть любопытства, пока машина движется по асфальтированному чистенькому проезду.

Возле высокого забора, полностью скрывающего прячущееся за ним здание, тормозим.

Серый, подождав, пока мы выгрузимся, о чем-то коротко переговаривает с Хазаровым и уезжает.

Я, с некоторой тоской проводив взглядом машину, потому что, несмотря на общую немногословность, улыбчивый парень все же чуть-чуть скрашивал напряжение, разворачиваюсь к молчаливо наблюдающему за моими терзаниями Хазарову.

Комментариев никаких не следует, он просто открывает небольшую калитку сбоку от ворот и пропускает нас с Ванькой на территорию.

Мы держимся за руки, когда заходим, и, не знаю, как Ванька, а я ощущаю себя невероятно странно и неуверенно сейчас.

Глава 29

— Анька, я в басик! — я смотрю, как Ванька, подпрыгнув от избытка чувств чуть ли не на полметра в высоту, исчезает за поворотом на задний двор, и улыбаюсь.

Детство — это все же невероятно счастливое время. Так быстро все плохое забывается, так много значат маленькие радости…

Ловлю задумчивый взгляд Хазарова на угле дома, за которым исчез Ванька, и, уже не сдержавшись, смеюсь.

Хазаров разворачивается на этот смех, смотрит на меня, вскидывает бровь, затем, не дождавшись ответа на свой молчаливый вопрос, отворачивается, лениво подхватывает с подлокотника кресла, в котором, развалившись, наблюдает за закатом, круглобокий бокал с темной жидкостью, отпивает.

Я следую его примеру, тоже пью, только не спиртное, а чай, безумно вкусный, кстати, сбор малины, черной смородины и чего-то еще, мною не опознанного в мешочке, подвешенном к потолку на большой, удивительно домашней кухне.

Я долго нюхала, изучала, но затем, решившись, все же отправила щепотку в заварочный чайник. Хуже не будет, вряд ли на его кухне есть что-то опасное. Тем более, в свободном доступе.

Мы в доме у Хазарова уже полдня, и только сейчас появляется возможность выдохнуть и даже поговорить с хозяином. Хотя бы о чем-нибудь.

До этого мы обустраивались, изучали дом, интересный очень, большой, но одноэтажный, раскинувшийся на пяти сотках земли из пятнадцати, принадлежащих Хазарову.

Это чисто мужское жилье, с огромными панорамными окнами, такими, что в некоторых местах дом просматривается буквально насквозь, минималистичным дизайном, черной трубой современного стильного камина, подвешенного к потолку, отдельным крылом для сауны, бани и крытого бассейна и прочими, истинно мужскими радостями. Золотых унитазов мы не нашли с Ванькой, хотя искали тщательно.

Зато обнаружили второй бассейн, открытый, подогреваемый, без горки, но со специальной доской для прыжков, и Ванька сходу сменил гнев на милость. Даже про нож, реквизированный Хазаровым, кажется, позабыл.

Я же, походив по дому и чуть выдохнув, немного похозяйничала на кухне, единственном месте в доме, где ощущалость небольшое женское присутствие, судя по всему, приходящей домработницы или экономки, приготовила быстрый перекус, предварительно спросив разрешения у Хазарова, естественно.

Сам он куда-то уезжал, потом возвращался, потом опять уезжал, казалось, полностью позабыв о нашем с Ванькой присутствии в своем доме.

И не скажу, что меня это расстраивало.

Все же, Хазаров — не та компания, по которой скучаешь.

У меня, конечно, была масса вопросов по ситуации, да и про флешку стоило бы рассказать, явно Хазаров лучше нас знал, что с ней делать, но пока что разговора не получалось.

Хазаров был занят, я не настаивала, а Ванька, позвонив матери с телефона Хазарова и выяснив, что она на работе, вполне в сознании и ничего с ней не произошло вообще, никаких людей она не видела, никто ни о чем не спрашивал, полностью успокоился и принялся выжимать из ситуации всю возможную пользу.

За полдня оббегал всю территорию, периодически приносясь ко мне делиться восторгами: басик! Баня! Ручей! Вишня! Малина! Яблоки! Газонокосилка!

Конечно, ни ягод, ни фруктов еще не было, не сезон, но сам факт, что тут, кроме чисто утилитарных вещей, имеются еще и какие-то привычные зеленые насаждения, радовал. Значит, не такой уж Хазаров сухарь… Или ему это все от прежних хозяев досталось…

Я, как-то примирившись с ситуацией, хотя на работе обозленная Зойка наорала на меня по телефону, обзвав тварью и предательницей в ответ на просьбу поковыряться в графике и как-то подменить меня на пару с еще одной медсестрой, нашла в доме библиотеку, и уселась в кресло с детективом в обнимку. Прочитала две страницы и неожиданно для себя вырубилась прямо в кресле. Наверно, все же перенапряглась за сегодняшний день. Мозги ушли на перезагрузку.

Пришла в себя от того, что на меня смотрят.

Вскинулась, села в кресле, уронив книгу на пол, и уставилась на молчаливо изучающего меня Хазарова.

Сколько времени он провел в соседнем кресле, внимательно разглядывая меня спящую, даже думать было страшновато.

И вообще… Странный какой-то… Чего смотрел? Почему не разбудил?

На шее отчего-то ощущалось четкое фантомное прикосновение, там, где давно еще, в студенческие годы, набила татушку. Отогнав от себя мысль, что Хазаров мог меня касаться, пока спала, как явно бредовую, поинтересовалась, давно ли он тут, и где Ванька.

Получила ответ, что пацан в бассейне плавает, кивнула и быстренько смылась в комнату, которую Хазаров выделил под личные нужды.

Там долго пялилась на себя в зеркало, особое внимание уделяя именно татухе. Если касался… Бр-р-р… Даже волоски дыбом вставали от этой мысли.

Очень не хотелось выходить из комнаты, но уже вечерело, Ваньку надо было вынимать из бассейна и опять кормить.

Удивительно, как быстро я привыкла к присутствию в своей жизни ребенка, мелкого и вечно голодного… Даже сама мысль что-то ему готовить, ухаживать за ним воспринималась нормально, естественно как-то.

Пока готовила и накрывала на стол, пришел Хазаров, отказался от ужина и уселся на веранде в компании массивной бутылки с темной жидкостью вполне благородного оттенка.

Панорамные двери кухни как раз выходили на эту веранду, и я серьезно обдумывала малодушную идею свалить в свою комнату и таким образом избежать объяснений и разговоров.

Конечно, можно было так сделать, и Хазаров вряд ли стал бы настаивать и ломиться ко мне в комнату, но это как-то… Глупо, что ли… Да и смешно. В конце концов, зачем оттягивать неизбежное? Лучше как можно быстрее все решить и ускорить таким образом момент вовзращения к прежней жизни.

Я же именно этого хочу, да?

Хазаров явно принял решение насчет Ваньки, иначе не стал бы приходить на помощь, альтруизм — не его история, а , значит, скорее всего, судьба Ваньки изменится. И далеко не в худшую сторону. Если Хазаров реально его отец, то Ваньке от этого только выгода…

Я буду спокойна за его судьбу, вернусь к прежней жизни… Привычной, легкой, как теперь оказалось, без особых напрягов и проблем…

Это же хорошо, да? В конце концов, не могу я вечно заботиться о чужом ребенке… Это как-то и неправильно, да?

Понятно, что мой внутренний монолог мог длиться бесконечно, не принося особой пользы. Надо не рефлексировать, а действовать. А для того, чтоб начать действовать, требовалось хотя бы прояснить ситуацию.

И вот сейчас, накормив Ваньку и разрешив ему опять понырять в бассейне, я сижу с чаем в компании молчаливо выпивающего хозяина дома и думаю, как начать разговор. Удобный момент же. Надо. Но как?