Скиннер - Нил Эшер

— Может быть, эти шершни не похожи на других? Джанер задумался, провожая взглядом летевшее над морем насекомое.

— Они не живут так долго, как некоторые насекомые. Эти шершни — новые, их заменили задолго до положенного срока. — Он наклонил голову, словно прислушиваясь, и через мгновение сообщил своей собеседнице:

— Они были кастрированы.

Эрлин кивнула. Существовали суровые наказания за убийство шершней, но они не применялись к разумам, убивавшим собственных насекомых. С таким же успехом можно было предъявить обвинение мозгу, убившему несколько своих клеток. Она посмотрела на кружившего над судном шершня и заметила, какое внимание уделял ему парус.

— Команда знает о шершнях, а парус — нет.

— Узнает, — равнодушно ответил Джанер, снимая усилитель с ремня и поднося его к глазам.

Немного позже парус действительно узнал, когда попытался схватить зубами пролетавшего мимо шершня. Через мгновение он взвыл и свернулся до самого топа мачты. Весь остаток дня команда пыталась уговорами заставить его развернуться.

На этот раз горбатый силуэт над водой оказался не скоплением водорослей, а живым, очень голодным существом десятиметровой длины и не более пары метров в диаметре. На его блестящей ребристой спине сидели приллы, испытывавшие ничуть не меньший голод. Их сосуществование было паразитическим. Когда гигантская пиявка присасывалась к добыче, приллы тоже набрасывались на нее, чтобы отсечь куски плоти своими серповидными ногами. Когда пиявка насыщалась и не собиралась преследовать другую добычу, приллы пересаживались на другую тварь.

Амбел наблюдал за пиявкой, положив мушкетон на плечо. Остальные члены команды снова вооружились.

— Тварь пока нас не учуяла, — пробормотал Пек, и пиявка немедленно развернулась и поспешила к «Страннику».

— Лучше бы ты держал свой поганый рот закрытым, — проворчал Борис, покрутив отвисший, как у моржа, ус между большим и указательным пальцем, прежде чем покрепче взяться за руль.

— Можем убить и эту тварь, — заметил капитан. — Все равно она не оставит нас в покое.

Матросы с сомнением посмотрели на него, потом Энн и Планд нагнулись, чтобы отвязать закрепленные под леером пятиметровые гарпуны. Пек перешел к противоположному лееру, у которого Планд повесил аккуратно смотанные тросы, и вернулся с двумя из них. Он надежно привязал их к ввинченным в палубу кольцам. Другие концы тросов Планд и Энн прикрепили к гарпунам. Борис повернул «Странника», и пиявка подплыла ближе. Приллы возбужденно запрыгали на спине гигантской твари.

— Планд, возьми руль! — крикнул капитан. Планд опустил на палубу гарпун и бегом выполнил приказ. Борис передал ему руль и поспешил к палубной пушке.

— Голлоу! — Амбел окинул взглядом палубу. — Вели молодым спуститься в трюм. Здесь может быть слишком жарко.

Он проследил, как выполняется его распоряжение, потом нахмурился, когда Голлоу и Силд вернулись на палубу. По контрактам они проработали двадцать лет, занимаясь только ловом бокси, и лишь несколько лет — на судах, похожих на его собственное. Он подумал о том, чтобы отослать их вниз, но решил не делать этого: настало время им узнать суровую реальность жизни.

— Держи этот курс! — крикнул Амбел, поднимая мушкетон и прицеливаясь в спину пиявки.

Выстрел был оглушительно-громким и сопровождался огромным облаком дыма. Три прилла разлетелись на куски. Еще несколько свалились со спины, но почти мгновенно догнали пиявку.

— Борис! — взревел капитан, и тут же услышал грохот пушки.

Приллы разлетались на куски и падали в море, но на спине словно не чувствовавшей выстрелов пиявки еще оставалось достаточно много этих тварей. Амбел аккуратно прислонил мушкетон к лееру, спустился ни нижнюю палубу и схватил гарпун. Он поднял взгляд на Планда и кивнул. Рулевой направил судно наперерез пиявке, а парус, по его кивку, развернулся и выбрал тросы полотняных парусов. «Странник» замедлил ход.

Два удара плоского хвоста — и пиявка подплыла к судну. С ужасным скрежетом она попыталась вырвать кусок из корпуса. Капитан знал, что чудовище быстро потеряет интерес и либо нырнет, либо уплывет. Он наклонился над бортом и воткнул пятиметровый гарпун на половину длины в тело твари, потом протянул руку еще за одним гарпуном, через мгновение — еще за одним. Прежде чем приллы успели взобраться на палубу, он успел вонзить пять гарпунов, лишив пиявку возможности бегства. Когда тварь попыталась подняться из воды, Пек и Амбел мгновенно натянули тросы, чтобы пиявка оставалась ниже борта судна.

Привязав руль, Планд посмотрел на нижнюю палубу и увидел прыгнувшего на нее прилла. Тварь напоминала по форме и размеру мелкую тарелку с десятью серповидными ногами. На кромке панциря загорелись красные, похожие на светодиоды, глаза, когда прилл приготовился к очередному прыжку. Планд хмыкнул и прыгнул первым. Его подбитые гвоздями тяжелые ботинки попали точно на спину существа, раздавив его с громким хрустом. Следующий прилл упал на палубу прямо перед ним. Планд ногой откинул его к Энн, которая убила тварь одним выстрелом — специальная пуля разорвала прилла на части не хуже ботинок Планда, но моряк уже не собирался применять обувь, потому что вооружился кувалдой и крышкой от котла, чтобы нанести врагу максимальный ущерб. Пек расстреливал приллов у леера из помпового ружья. Амбел использовал только кулаки и ноги, и скоро палуба вокруг него была усеяна внутренностями и раздробленными панцирями. Краем глаза капитан заметил, как Голлоу и Силд, прижавшись друг к другу спинами, колошматили приллов пангами. Судя по результатам, у них неплохо это получалось. Парус поднялся к верху мачты и настороженно наблюдал за происходящим. Вся команда следила за тем, чтобы приллы не подбирались к мачте, потому что парус, заметив рядом с собой этих отвратительных тварей, сразу улетел бы.

— Ну и мерзавец! — только и мог воскликнуть Планд, когда прилл нанес ему серповидной ногой удар по бедру.

Он сбросил прилла на палубу и, прежде чем тот успел прийти в себя, откинул его к лееру, где Амбел одним ударом ноги превратил его в кашу. Борис к тому времени сумел перезарядить пушку и выстрелить. Заряд разнес в брызги кучу тварей на спине пиявки.

— Ребята, победа за нами! — крикнул капитан, погнался по палубе за приллом и прыгнул обеими ногами прямо на панцирь.

— Борис! Чертов идиот! — заорал Планд.

— Что? — не понял Амбел, отходя от очередной лужи внутренностей.

— Он перебил два троса!

Капитан повернулся к борту как раз в тот момент, когда над ним поднялась голова пиявки. Она была похожа на трубу с метровым ротовым отверстием, внутри которого — красный ад вращающихся колец зубов и хитиновых режущих дисков.