Лабиринт (СИ) - Брамин Виланов

Утром меня разбудил скрип телеги, ржание лошадей и суматоха, начавшаяся на стоянке. Сложно перестроить восприятие если ты засыпаешь и просыпаешься в одно и то же время суток. Мозг просто отказывается включаться думая, что на улице еще ночь. А без часов так вообще, дни сливаются в один. Умывшись из поилки для копытных, я пошел посмотреть, что происходит.

К одиноким палаткам из степи прикатил целая кавалькада. Десяток всадников и две повозки. Гости с бандитской наружностью спешились и принялись разгружать привезенный груз. Ими оказались люди. В телегах стояли большие клети, которые битком набили людом одетым в лохмотья. На их фоне я смотрелся минимум герцогом среди деревенской черни. Скованные цепями и кандалами рабы понукаемые палками выстроились в шеренгу, опустив взор в ноги. Чумазые, с сальными спутанными волосами, некоторые с синяками на пол лица. Большая часть подростки, едва достигшие совершеннолетия. Другая дремучие старики с сединой и глубокими морщинами. Из всей когорты только пятеро были среднего возраста. Из них три девушки. Забитые мышки с испуганными бегающими глазами. Худощавые и мягко сказать не привлекательные.

Смотр организовали для того кто был главным в этом месте. Из шатра вышел высокий молодой парень в шелковых одеждах и с ухоженной прической светлых волос, на которую так и просилась корона для завершения образа. Неизвестный был просто воплощением шаблонного принца из средневекового королевства. Не знаю в чем причина. Во внешности, манерах или ауре вокруг типа. Королевич гордо задрал подбородок и прикрывая нос платочком, прошелся вдоль линии живого товара. Бровь выглядящего надменным индивида не опускалась вниз и чем дальше он шел, тем больше недовольства в нем проявлялось. Демонстрируемый каталог, похоже, его не сильно впечатлил.

— И что это такое? — остановившись в конце колоны, вопросил покупатель, уперев руки в бока. — И за это ваш мастер просит 250 золотых? Он что думает я совсем идиот?

Стоило бы, наверное, присвистнуть, услышав о такой сумме. Конечно, покупательская способность денег мне неизвестна, но Барнаби смог купить нас с Эриком за 15 монет. Пару взрослых мужчин в самом расцвете сил. Здесь же за два десятка с хвостиком побитых нищих просят даже больше. И зачем ему такое количество рабов интересно?

— Прошу простить господин, но это лучшие образцы. Остальные либо больные, либо калеки. И то пришлось с нескольких рынков собирать. — один из прибывших рабовладельцев виновато поклонился и объяснил столь завышенную цену. — В Аркадии мор, поставки остановлены. Вот и перебиваемся тем, что есть.

— Вот же ублюдок этот Хаким. Так и знал, что нельзя было верить этому торгашу. — принц зло сплюнул и принялся потирать виски.

— Ваша милость, не стоит переживать насчет качества. Они сойдут. — Барнаби вылезший как черт из табакерки оглядел шеренгу и высказал свое мнение. — Если конечно цена не будет столь грабительской.

Далее последовал ожесточенный торг с погонщиками. Особа королевских кровей, несмотря на родословную, не чурался биться за каждую звонкую монету. Ему помогал ковбой стремящийся, похоже, отыграться за неудачную покупку Эрика. Господа походили на базарных бабок, не стесняясь повышать голос. Высматривая все новые недостатки у стоящих в ожидании своей судьбы людей, они стремились как можно сильнее сбить стоимость. Мне же от этой ситуации стало тошно. Будь тут языковой барьер и может бедняги не понимали о чем идет речь, но все прекрасно уловили суть идущего спора. Их как скот пригнали в неизвестные дали, а теперь продают, словно мешок картошки. В моем случае все было даже цивилизованней. Пусть потом и воткнули в грудь кинжал давший подобие бессмертия. А их что ждет? Неужто всех хотят сделать такими же, как мы с Эриком? Что-то подсказывает, что нет.

Сделка все-таки состоялась. 23 человека купили за 125 золотых. Ровно половина от названной сначала суммы. Судьба такого количества разумных поместилась в тряпичном кошеле средних размеров. Может это и богатство по местным меркам, но было не по себе, что людей можно измерить денежным выражением. Человеческая жизнь бесценна. То есть ничего не стоит. Мне ли не знать. В прошлом мире остались страны, где вас могут убить просто так. Но даже для меня такой циничный размен золота на рабов казался чем-то диким.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Всю толпу оборванцев подселили под навес в гости к нам с конями. Только женщин отделили и увели куда-то. Бедолаги не горели желанием разговаривать, но некоторые поделились, что они не пришлые. Родились в этом мире и все родом из одной деревни разграбленной работорговцами. Как и предполагал никто не получил кинжалом в сердце. Так что причина покупки такого количества рабсилы все еще оставалась в тайне.

Чуть позже впрочем, стало ясно, зачем шерифу и его нанимателю эти невольники. Прохлаждаться нам не дали и заставили собираться в путь. Лагерь быстро свернули и за горизонт выдвинулась вереница транспорта, растянувшаяся в длинную змейку. Принц передвигался с комфортом в крытой повозке, а позади его добро тянули лошади на нескольких телегах. Я чуть не поперхнулся, когда из шатра вытащили полноразмерную кровать. От капризов аристократов хотелось крутить у виска.

Пользуясь расположением Барнаби, я мог идти отдельно от остальных рабов. Главное было не смущать своим видом и запахом благородного господина. Больно он был нужен. Благодаря относительной свободе можно было не тереться посреди колоны узников. Эрика такая участь не минула и он послушно вышагивал вслед грязным голодранцам, нюхая их вонь и цепляя от них паразитов.

Новая точка прибытия находилась в одном дневном переходе. Прямо посреди степи зияла дыра с винтовой лестницей уходящей куда-то вглубь. Ступени у меня ассоциируются только с неприятностями и смертью так что вид вертикального стакана у которого не было видно дна не вызвал ничего кроме головной боли. Ясно, что именно туда нас и отправят.

— С утра возьмешь пятерых рабов и начнешь спуск. — пока я заглядывал в бездонную шахту ко мне подошел Барнаби. — Там 4 этажа. В конце каждого есть рычаг. Как проберешься к нему, не забудь нажать. Это выключит ловушки и не даст монстрам снова возродиться. В этом подземелье после смерти твое тело не перенесется к выходу. Учитывая это. Помни о количестве оставшихся жизней и не глупи. Если сомневаешься, посылай рабов. Их не жалко. Сегодня отоспись хорошенько. Завтра тебе понадобятся силы…

Винтовая лестница казалась бесконечной. Мы спускались уже несколько минут и кусочек звездного неба, торчащий наверху, почти исчез из виду. Воспользовавшись советом шерифа, я выставил вперед старика и мальчишку, которые должны были принять на себя первый удар. Они явно трусили и робко переставляли ноги, боясь каждого сделанного шага. Не нужно быть гением, чтобы понять их роль в этой пьесе. Расходный материал, не представляющий ценности. Я бы может и чувствовал себя по-скотски, но когда-то приходилось быть на их месте. Только конечно меня не держали за одноразовую половую тряпку и не бросали на амбразуру ради экспериментов. Сливали тогда, когда жизнь ставила под угрозу нечто более важное, чем благополучие отдельно взятого агента. Например, такую вещь как национальная безопасность. Эфемерное определение без четких границ, под которое можно вписать любое происшествие или событие. От кадров, на которых вице-президент кувыркается с молоденькими мальчиками до скрытых счетов политиков, на которые поступали средства от тех, кого принято считать террористами.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Воспоминания всколыхнули кучу дерьма родом из прошлого и я постарался отбросить лишние эмоции, чтобы не отвлекаться. Почему-то кажется, что эти подвалы куда как опаснее предыдущего. А значит, понадобится вся удача и умения, чтобы встретить завтрашний «рассвет» кровавой луны.

Спуск, действовавший на нервы, наконец, закончился. Мы разменяли не меньше пары сотен ступеней, пока добрались до дна. Колодец, облицованный желтым кирпичом, продолжался в низком проходе, вырубленным в породе. Из земли торчали высохшие корни растений, коих на поверхности не наблюдалось. В узком и тесном коридоре пришлось пригнуться, чтобы поместиться. В первой пятерке узников только один мог мне помочь в битве. Остальные слишком молоды или наоборот стары. Широкоплечий амбал с насупленным взглядом шел рядом со мной покуда другие выступили авангардом. У такой расстановки были и иные причины. Из них всех большую опасность представляет именно этот здоровяк. Захоти они поднять мятеж его валить нужно в первую очередь. Не думаю, что у них хватит на такое духу, но хозяева Спартака считали, наверное, также.