Жестокий ангел - Шэрон Кендрик

– Это сделаешь ты, – сказала она лениво. – Ты хочешь, чтобы на мне этого не было? Вот ты и снимай.

Подходя к ней, Стефано издавал низкий стонущий звук, почти такой же, как если бы хищник направлялся к своей жертве. Какое-то мгновение он стоял, возвышаясь над ней, и она видела горящую злость в его глазах. Он знал, что она понимает, насколько велико было переполнявшее его желание. Он, который ненавидел состояние уязвимости, сейчас был таким уязвимым, каким она никогда его не видела.

Но это длилось очень недолго. Он взялся за отделанный кружевом верх грации, одним уверенным движением разорвал ее и отбросил в сторону. Они пережили момент оглушительной тишины, когда Крессида предстала перед ним совершенно нагая. Она услышала, как он тихо выругался, схватил ее в свои объятия и поцеловал с неистовой страстью, которая разожгла еще сильнее огонь ее желания. Обезумев от восторга, она целовала Стефано, крепко ухватившись за его плечи, боясь потерять сознание от блаженства. Дрожащими руками нащупала пояс его брюк и с неприличной торопливостью расстегнула его. Но подвела молния, которая никак не расстегивалась оттого, что его мужская плоть была слишком возбуждена.

– Черт, Крессида! Оставь это сейчас же, пока я…

Переполненная нестерпимой жаждой отдаться ему, она не обращала внимания на его протесты. Наконец ей удалось расстегнуть молнию, и степень его возбуждения одновременно привела ее в шок и восторг. Одной рукой держа ее за талию и с нежностью покусывая ее сосок, Стефано подталкивал Крессиду назад, пока она не оказалась у края стола. Раздвинув ей ноги и ощутив пальцами приятную влагу, Стефано улыбнулся и опрокинул Крессиду на стол. Его упругая мужская плоть коснулась ее, и через секунду Крессида почувствовала, как в нее ворвался огромный поток его энергии. Крессида вскрикнула от боли, которая мгновенно превратилась в захватывающее дух счастье оттого, что Стефано овладел ею.

Должно быть, он почувствовал ее напряжение, так как все еще держал руками ее раздвинутые ноги. Подняв голову от ее груди, он посмотрел на нее. В его глазах светилось блаженство.

– Итак, – он вздохнул, и это был вздох победителя, – никого не было. У тебя никого не было, да, Крессида?

Она попыталась возразить. Боже, что за чудовищное самообладание! Задавать вопросы в такую минуту!..

– Не останавливайся, – прошептала она.

– Ответь! – Он дышал ей прямо в лицо.

– Нет.

Она застонала, когда он вновь приник к ней. Их тела слились в танце любви. Его сильные порывистые движения возбуждали ее, и он повторял их со всею своею страстью до тех пор, пока не ощутил судорожные движения ее лона. В восторге, запрокинув голову, Крессида выкрикнула его имя. В этот момент Стефано ворвался в нее с новой силой и, наконец, утолив свою жажду, опустил голову ей на грудь. Крессида крепко обнимала его.

Несколько минут и он, и она молчали. Он с трудом сдерживал дыхание. Она обнимала его, не желая, чтобы он ушел, удалился от нее, как часто делал это в прошлом. Крессиду наполняла обычная земная радость от ощущения затихающих спазмов внутри ее, после того как Стефано заронил в нее свое последнее семя.

Наконец он поднял голову и посмотрел на нее, улыбаясь.

– Итак, тебе нравится видеть, как я теряю над собой контроль? Овладеть тобою с поспешностью мальчишки, которому некогда даже раздеться и брюки его болтаются вокруг щиколоток?

Она закрыла глаза. Ей не хотелось ничего анализировать. Она жаждала еще раз насладиться этим необыкновенным чувством. Ей хотелось, чтобы он снова и снова занимался с ней любовью. У нее была единственная ночь с ним, и ей не хотелось ничем омрачить ее. Открыв глаза, она вгляделась в его лицо и тонким пальцем коснулась его полной нижней губы. Он поймал ее палец своими крепкими белыми зубами.

– Я… я… – Она не находила слов.

Он тихо засмеялся.

– В чем дело, cara mia?[3] – спросил он. Глаза его блестели.

В эту ночь Крессида была с ним на равных, и заявить о своей любви – значит нарушить хрупкий баланс равенства. Ее тело может говорить ему о ее любви.

– Я хочу тебя, – сказала она и вновь почувствовала его внутри себя.

Не нарушая близости, он отнес ее в спальню и, только когда уложил на кровать, высвободил свою плоть.

– О! – произнесла она разочарованно.

Он засмеялся, блеснув в полумраке своей белозубой улыбкой.

– На этот раз я разденусь. Потерпи, красавица. Ожидание будет вознаграждено. Как только я освобожусь от своей одежды, ты увидишь, как сильно…

Глядя на темные волосы на его плоском животе, она упивалась красотой его наготы. Она уже так давно не видела великолепных линий этих гладких крепких рук, длинных ног, крепких бедер, которые, казалось, будут такими вечно, и широкой груди. «Я люблю тебя», – думала она. Он снял часы и положил их на небольшой столик у кровати. И тут она узнала знакомое выражение его лица, полуопущенные веки скрывали темные глаза, а изгиб губ говорил лишь о том, что он хочет обладать ею, и как можно скорее.

Через секунду он оказался рядом с ней в постели и ногами стал раздвигать ей ноги. Не сдержавшись, она протянула руку и коснулась его плоти. Он вздрогнул. Вероятно, от удивления. Ведь в прошлом она никогда не позволяла себе первенства, ее всегда сдерживал его очевидный опыт. Он отстранил ее руку и крепко прижал ее к своей груди.

– Тебе не нравится? – прошептала она.

Он взглянул на нее с некоторой грустью и поднес ее руку к своим теплым губам.

– «Не нравится?» – Он покачал головой. – Дорогая, я обожаю это, но сегодня я собираюсь заниматься с тобой любовью всю ночь, а если ты будешь со мною такое вытворять, боюсь, я потеряю голову. Поняла?

Крессида закрыла глаза. Если бы она сильно постаралась, то могла бы принять страсть, от которой так смягчился его голос, за нежность. Отдав себя во власть его поцелуя, она сделала неожиданное открытие: когда Стефано любил ее, то очень легко было представить, что ссор и горечи никогда не было.

Серый рассвет просачивался сквозь окна. Крессиде никак не удавалось разлепить глаза. При воспоминании о ночи, проведенной со Стефано, на губах у нее появилась блаженная улыбка. Он сказал, что будет любить ее всю ночь, и это не было пустой угрозой. Занимаясь любовью, они оба всякий раз пылали страстью, но в прошлом Стефано всегда сдерживался, словно боялся причинить ей вред, щадил ее. В эту же ночь он вел себя иначе. Он любил ее так, будто открывал для себя секс, как нечто совершенно новое. Его любовь с легкостью поднимала ее до небес и возвращала на землю. За эти годы она изголодалась по любви, и ее сексуальный аппетит сравнялся с его.

В затуманенной голове Крессиды будто звякнул колокольчик, предупреждая об опасности. Годы воздержания от любви. Она мгновенно открыла глаза и осмотрелась. Что такое? Она лежит не на измятой постели в маленьком деревянном домике, из окон которого видны великолепные горы Италии. Нет. Она лежит одна на узкой кровати. Своей кровати. В своей квартире. Тихий стон вырвался из ее груди. Что же она наделала?