В огне - Александр Афанасьев

Клетка с кехликом…

Самодельная проволочная клетка с горбатой, уродливой певчей птичкой, очень распространенной в этом регионе мира. Иногда эта птица принималась, нет, не петь – орать. Сэр Джеффри Ровен, один из корифеев Секретной разведывательной службы, не понимал, как можно терпеть крики этой отвратительной птицы, да еще и получать удовольствие от этого. Это было решительно выше всяческого понимания.

Распахнутое настежь окно, ветер, доносящий даже сюда звуки и запахи гомонящего восточного базара, расположившегося в паре сотен метров от них и отделенного от них целым поясом безопасности, вооруженными патрулями и техническими средствами охраны. Потемневшие от времени, стоящие стройными рядами на полках, научные фолианты – и Коран на столе. Доктор изучал Коран, он делал свою работу обстоятельно и добросовестно. С тем экспериментальным материалом, который у него сейчас был в наличии, знать Коран и хадисы просто необходимо, и не только знать, но и умело применять их. Коран здесь заучивают наизусть в медресе, истины и философские сентенции Корана вбиты в подкорку, в подсознание. Младенец с детства слышит зов азанчи, слышит слова молитвы, с которой обращается к Аллаху его отец. Стоит только активизировать эти образы, придать им нужную направленность – и дело сделано. Доктор умел это делать. Доктор был профессионалом в своем деле – равно как сэр Джеффри в своем. И они были нужны друг другу: доктор был нужен сэру Джеффри для выполнения особых, исключительной сложности операций, а сэр Джеффри был нужен доктору для того, чтобы британская Секретная разведслужба покрывала его эксперименты над людьми и поставляла подопытный материал. Хотя здесь, в этой нищей и забытой Аллахом стране, подопытного материала было хоть отбавляй, и раздобыть его проблем не составляло: пошел и купил на базаре раба.

–  Вы хотите сказать, что можете работать с ЛЮБЫМ человеком?

Доктор покачал головой:

–  Вы утрируете, сэр, я такого не говорил. Безусловно, любого или практически любого можно подвести к черте. Но люди разные, и объем работы для каждого конкретного объекта может отличаться в разы. Подчеркиваю – в разы! Причем для тех объектов, которых вы мне указываете, этот объем чаще бывает крайне высоким.

–  Увы. На вершины власти пробиваются не самые худшие, кто бы что ни говорил.

–  Это так. Более того, я могу назвать вам нескольких человек, с кем мы работать не сможем. С сильным и самодостаточным индивидом, к тому же с таким, кто с детства привык контролировать и подавлять свои эмоции, подчинять личные чувства нормам и понятиям общества, например, понятию о долге, установить и поддерживать контакт более-менее продолжительное время невозможно.

–  То есть чем слабее в психологическом плане объект, тем лучше?

–  Безусловно. Дверкой, приоткрывающей нам мир в сознание и подсознание человека, дающей нам возможность манипулировать им, а то и прямо управлять на расстоянии, являются эмоции. Именно эмоции выводят человека из состояния психологической стабильности и толкают его на поступки, которые он потом сам не может понять и объяснить другим людям. Бывает понятие «нашло». В данном случае это «нашло» делаем мы. Если можем. Если человека с детства учат подавлять эмоции, не придавать им значения, не потворствовать им – работа усложняется в геометрической прогрессии. Есть люди – их немного, но они есть, – работать с которыми я просто не возьмусь.

–  Например, с самураями?

Доктор поморщился:

–  Не совсем. Вы немного превратно понимаете Японию и японскую систему воспитания, сэр. Самураев воспитывают жестко, и даже жестоко, но в личном плане. Вся жизнь самурая направлена на служение – служение высшей силе, олицетворяющейся в сегуне, господине. Это оставляет возможности для работы, поскольку в подсознание этих людей закладывается установка на подчинение. Именно через это, через манипулирование понятием долга и служения, можно добиться всего. То же самое – с немцами, немцы вообще любят иерархическую структуру, им комфортно действовать в четко определенной ситуации и с четко отданными приказами. Гораздо сложнее работать с русскими.

–  Вот как?

–  Да. Иногда у меня закрадывается подозрение, что русские – это какая-то иная ветвь человеческого развития, которую мы пока не можем постичь. Вы знаете, что русские занимают первое место в мире по сложному программированию?

–  Слышал.

–  Все это потому, что у них своеобразная логика. Любому исполнителю нужны четкие инструкции, что и как делать. Любому разработчику программного обеспечения требуется четкое техническое задание от заказчика. Русские же могут действовать на абсолютно ином уровне, когда даже сам заказчик не понимает, чего он хочет получить. Вот почему среди русских столько изобретателей, они владеют множеством ключевых технологий. Вы знаете одну из русских сказок про Ивана-царевича?

–  Их много. Какую конкретно?

–  Пойди туда – не знаю куда, принеси то – сам не знаю что?

–  Слышал.

–  Вот на этом уровне работают русские. Им не нужна задача для того, чтобы начать ее решать – поразительно, но это так. Они чувствуют свой долг, но долг не перед конкретным лицом, а перед чем-то абстрактным. Родиной. Престолом. Народом. Каждый из них самостоятельно выбирает понимание своего долга. Им не нужен приказ, чтобы начать действовать, они самостоятельны и достаточно автономны в мышлении. Поэтому с ними работать предельно сложно.

Сэр Джеффри гулко откашлялся. Настала пора возвращаться в реальный мир:

–  Давайте вернемся на бренную землю, сэр. Начнем с самого простого, с того, что я смогу понять и переварить после одиннадцати часов в самолете. Существует четыре психотипа человека – сангвиник, холерик, меланхолик, флегматик. С каким вам будет проще работать?

Доктор почесал бородку:

–  Отпадает флегматик, если это возможно. Собственно говоря, такой постановкой задачи вы загоняете меня в довольно жесткие рамки, сэр. Психотипы… В современной психологии психотипы – это пройденный этап, психокарта человека сейчас представляется нам намного богаче, чем виделось прежде. Ее нельзя втолкнуть в прокрустово ложе четырех психотипов, и даже их смешение не даст всей полноты картины.

–  Сэр, но как же тогда отбирать материал?

–  Как отбирать материал… В отборе должен участвовать психолог. Очень опытный психолог, конкретно знающий, что он ищет и что он должен проверить. Только по нормальным психокартам я смогу дать заключение.

–  Вы говорите о ком? О себе?

–  О себе… Было бы хорошо, но я не смогу вот так просто оторваться от своих исследований. Я дам вам список моих помощников. Вы выберете из него человека, и я проинструктирую его лично. Только так.

Сэр Джеффри подавил в себе гнев. С учеными всегда сложно работать, находить общий язык, но потом это окупалось. Сторицей.

–  Вы не совсем понимаете проблему, сэр. У нас в поле зрения – сотни возможных вариантов. Сотни! Давайте хотя бы проведем предварительный отбор, пользуясь четырьмя психотипами, иначе мы вынуждены будем лишить вас помощника на несколько лет.

Доктор растерянно заморгал:

–  Ну, если вы так ставите вопрос, сэр… Тогда конечно. Итак: избегайте флегматиков, потому что они менее всего склонны к эмоциям, а это нам в минус. Из оставшихся… Примерно обрисуйте, чем занимаются эти люди?

–  Эти люди специально отбираются и проверяются спецслужбой. Невротиков, потенциальных психопатов и даже просто людей, у которых есть проблемы в личной и семейной жизни, вы не найдете. С той стороны тоже есть психологи, и не простые.

–  То есть эти люди проходят психологическое тестирование?

–  Да.

–  Как часто?

–  Предполагаем из худшего – раз в несколько дней. Возможно даже, этот человек будет вынужден пройти тестирование после нашего вмешательства. Если следы вмешательства заметят, план будет сорван.

–  Как интересно… Вы задаете мне задачу, которую я не могу отказаться решать, хотя бы из чувства профессиональной гордости.

Сэр Джеффри улыбнулся:

–  На это и рассчитано, сэр. Я тоже кое-что понимаю в психотехнике.

–  Да, да… Хорошо. Тогда я прежде всего попробую поставить себя на место психотестера с противоположной стороны. У него есть ограничения?

–  Какого рода?

–  Например – на количество исходного материала.

–  Нет. Выбор предельно широк.