Рука в перчатке - Рекс Стаут

Удар пришелся в цель. Он был совсем не готов к нему, по его лицу она видела это. Но он хорошо держал удары, быстро справился с собой. И в голосе его зазвучала беспечность.

— Скажи-ка еще разок! А то я не поверил. Неужели ты так ревнуешь? Тебя терзают те же демоны, что и меня…

Дол покачала головой:

— Не старайся, Лен. Я заметила это несколько месяцев назад. Ты влюбился в нее сразу же, как только увидел. В тот весенний день, у Гиффордов. Не знаю, почему ты не пробовал отвадить от нее Мартина и не занялся ею всерьез… А может, и пробовал, да ничего не вышло. Конечно, у тебя прекрасный набор фраз и жестов, которыми ты прикрываешься. Только я хорошо образованна, и меня трудно обмануть. Она приворожила тебя, да еще как. Ты не мог удержаться от желания увидеть ее, только взглянуть, послушать голос. Но ты не хотел выдать себя и сделал вид, что увлечен мной. Полагаю, ты решил, что мне все равно не сможешь причинить боль, несмотря на весь свой шарм. Я привита, и у меня иммунитет к такого рода вещам. Я благодарна тебе за твой расчет…

— Дол, ты проклятая дура…

— Тогда кто же ты? Если бы у меня не было иммунитета, я бы не так легко тебя раскусила. А почему, ты думаешь, я терпела всю эту клоунаду? Из-за чего еще, если не из сострадания? Мне жаль тебя. Конечно, будь это кто-нибудь другой, не Сильвия, я бы не беспокоилась. А она такая очаровательная и желанная, честная и нежная. Если бы я была мужчиной, страстно влюбленной в нее, как ты… если бы я хотела ее, как ты, и не могла получить… да, вот к чему я клоню. К чему такое самоунижение? Ты перед Мартином не в долгу. Священность помолвки для тебя пустой звук. Ты использовал меня вместо вешалки для шляпы целых четыре месяца — я не брыкалась. Теперь я заслужила право знать правду. Почему у тебя не хватило мужества даже попытаться отбить ее?

Лен прорычал:

— При чем здесь мужество?

— Тогда почему?

Он покачал головой. Медленно встал, засунул руки в карманы и уныло уставился на Дол. Снова покачал головой, повернулся, отошел футов на шесть по тропинке, сорвал чайную розу, смял в ладони и бросил на гравий. Потом вернулся.

— Смотри-ка, ты заметила, что я малость того… А что мне оставалось делать?

— А что ты пробовал, Лен?

— Ничего. Я думал, это со временем пройдет. Сначала я дурачился с ней. Мне казалось, что это так, но она меня оставила на бобах. В ней тысяча чертей. Спрашивал, почему она тратит время на таких, как этот Фольц, когда рядом славные ребята вроде меня. Я ее уверял, что она не любит его. Но она только смотрела на меня. Знаешь, как она может смотреть… и говорила: ох нет, не любит она мистера Фольца и выходит за него, только чтобы угодить своему опекуну. Очень уж нравится опекуну мистер Фольц. И сразу начинала предлагать варианты, как мне добиться расположения опекуна и занять место Фольца. Для начала научиться играть на пианино, потому что Сторс без ума от музыки. Вот и все, чего я достиг своими выкрутасами.

— Ты мог попытаться просто рассказать о своем чувстве. Может быть, это заинтересовало бы ее.

— Ну да, конечно, — с горечью сказал Лен. — Раз попробовал. У нее хватило ума сделать вид, будто я снова разыгрываю ее. Она стала мечтать, какие письма будет от меня получать, когда с горя подамся в монастырь. Нет, ты не права. Я не втюрился в Сильвию, это у меня какой-то заскок. Сдвиг по фазе. Я на ней не женюсь, даже если она раздобудет алтарь на колесах и десять лет будет на нем за мной гоняться. Сколько она сейчас стоит? Три миллиона, четыре? Представь себе, какой мне светит титул — «Шталмейстер свадебного катафалка»! Я молю Бога, чтобы она быстрей заарканила Фольца и села ему на шею, а то как бы не получилось так, что теперь, когда опекун на нее не давит, возьмет да и передумает.

Лен пристально смотрел на Дол. Затем резко спросил:

— Почему ты обрушилась на меня со всем этим именно сейчас?

— Чтобы показать тебе, что знаю, какой ты законченный врун!

— А кто еще об этом знает?

— О твоей любовной горячке?

— Да.

— Полагаю, никто.

— А Сильвия?

— Не думаю. Сильвия легкомысленна, но скромна и о себе невысокого мнения.

— А Фольц?

— Сомневаюсь.

— Ты не говорила об этом… с ней?

— Конечно нет.

— Лучше не надо. Забудь. И не мучай себя состраданием. Мне оно и даром не нужно. Да и времени у тебя в обрез: ты расследуешь убийство. — Он повернулся и размашисто зашагал по тропинке. Отойдя ярдов на десять, резко обернулся и крикнул ей: — А своим шутовством больше не буду тебе докучать! — И ушел.

Дол сидела и смотрела, как он уходит. Пиджак у него сзади был совсем мятый. Он свернул направо, на боковую дорожку, над аккуратно подстриженными кустами виднелись только его голова и широкие плечи, пока он не вышел через арку в конце дорожки.

Неделями Дол думала, как занятно будет однажды сказать Лену Чишолму, что видит его насквозь, и вот как оно вышло! Ничего веселого. Что же она этим доказала? Кто она в действительности? Детектив? Вздор.

Самая обыкновенная заурядная сплетница.

Дул легкий ветерок, и воздух вокруг нее благоухал розами. Дол посмотрела на «Газетт», валявшуюся на скамейке, хотела поднять, но передумала. Взглянула на растерзанную розу, сорванную и выброшенную Леном, и при виде измятых лепестков, валявшихся на дорожке, в ее мозгу возникла какая-то смутная связь с другим тривиальным фактом, который вот уже два часа ускользает от ее сознания. Там, в компостной куче…

Обрадовавшись зацепке, она тем не менее постаралась охладить свой пыл. Так вот оно что! Вряд ли овчинка стоит выделки! Скорей всего, этот факт ничего не значит. Хотя стоит пойти взглянуть еще разок. Дол встала и отряхнула юбку. И сразу почувствовала, как напряжены у нее нервы. Вздрогнула, услышав гонг, которым Белден оповещал о том, что ленч готов.

Глава 10

Ленч явно не удался, как в плане общения собравшихся, так и с точки зрения чисто физиологической.

Блюда возвращали почти не тронутыми, а если что и пробовали, то главным образом из вежливости, да и то гораздо меньше, чем это требовали правила приличия. Еда как таковая во все времена больше, чем что-либо другое, предполагает согласие за столом и пристальное к себе внимание, и не только из-за того, что так принято в цивилизованном обществе, но в основном ради процесса пищеварения. Когда за столом царят враждебность, недопонимание или другие неприятные эмоции, принятие пищи превращается в мучительный и даже вредный для здоровья процесс.

Собрались все, включая миссис Сторс и Мартина, который, по-видимому, не воспользовался данным ему правом отправиться к себе в имение. Хозяйка сказала, что мистер Шервуд и полковник Брисенден отказались от ее приглашения и поехали в Оуговок, но должны скоро вернуться.

Над собравшимися витал дух смерти, хотя покойника давно уже не было под крышей этого дома. Тело Пи Эл Сторса отвезли в Бриджпорт для вскрытия.

Ленч завершился, и Дол в одиночестве вышла на свежий воздух. Угрюмо, не рассчитывая на успех, она тем не менее пыталась выудить из своей памяти тот досадный факт, который все еще ускользал из ее сознания. Тщетно! Она снова направилась к собачьим будкам, свернула и через проход в живой изгороди вышла в огород. По центральной дорожке дошла до конца, где были компостные кучи. Огляделась. Судя по всему, огород пока никого особенно не интересовал. Поблизости не было ни души.

Дол стояла и смотрела на компостную кучу, самую последнюю. Похоже, с тех пор, как она была здесь, три часа назад, в ней никто не копался. Все те же початки, гнилые помидоры, капустные листья и коренья, сельдерей и хвостики от морковки. И еще маленькая кучка розовой и неспелой мякоти арбуза…

Ей не хотелось лезть в малопривлекательную массу, ворошить ее. Подняв юбку, Дол влезла на край низенькой ограды из кирпичей и наклонилась, вглядываясь.

Она обошла кучу по периметру, рассматривая все до последнего дюйма, затем спрыгнула на землю с другой стороны ограды. Она стояла нахмурившись и размышляла: «Конечно, я дура. Наверное, они ворошили кучу вилами и закопали корку. Но факт есть факт, мякоти тут на четверть арбуза, и она незрелая. И ни кусочка корки. Если кто-то пробовал арбуз и выбросил… Черт, но что же мне делать?»

Дол вернулась по центральной дорожке, в середине свернула налево и остановилась, чтобы взглянуть на грядку с арбузами. Она походила на ковер из роскошных зеленых листьев, площадью футов в шестьдесят, среди которых то там, то сям ярко зеленели круглые бока арбузов. Конечно, не следовало принимать в расчет раздавленные петли и помятые листья, потому что такие следы погрома виднелись повсюду: люди утром, пришла она к выводу, бродили здесь, шарили в листве… словом, искали то же самое, что и она… хотя вряд ли нашли — ведь сама Дол пришла к мысли, где искать, путем логических умозаключений, а не вследствие случайного озарения… Она снова огляделась по сторонам, ничего не заметила, сошла с дорожки на грядку, раздвинула листья, чтобы открыть арбуз, подсунула под него пальцы и перевернула, чтобы взглянуть на обратную сторону.