Лев Рохлин: Жизнь и смерть генерала. - Андрей Антипов

Об этом спасении Рохлин узнал из уст Николая Егорова и Сергея Степашина, приехавших на консервный завод, когда стало ясно, что генералу и его гвардейцам удалось закрепиться в городе.

- Их задача состояла в том, чтобы показать, что не все плохо, что войска продолжают штурм, - рассказывает Рохлин. - Для этого они привезли ссобой журналистов. И я тогда впервые попал в объективы телекамер и дал свое первое интервью.

Егоров и Степашин выполнили возложенную на них миссию. Солдаты и офицеры 8-го корпуса действительно дали политикам в Москве возможность хоть немного перевести дух.

Но представления генерала к награждению подчиненных ложились под сукно. Власти не спешили расплатиться с бойцами даже такой малой ценой, как присвоение им высоких званий и награждение другими наградами.

Еще целый год после тех адских боев Рохлин будет вынужден биться с клерками наградного управления администрации президента, руководимыми начальником управления Ириной Сивовой, за награждение тех, кто спас Верховного главнокомандующего от позора поражения.

Поводы для отказов будут самые нелепые. Например, полковнику Сергею Рудскому, командиру 255-го мотострелкового полка, клерки будут отказывать в оформлении документов на присвоение звания Героя лишь потому, что его фамилия слишком похожа на фамилию другого Героя - столь не любимого президентом генерала, бывшего вице-президента, позднее - курского губернатора Александра Руцкого.

Кстати, это был не единичный случай. Майору Сергею Дудаеву, командовавшему в Чечне разведротой 104-й воздушно-десантной дивизии и представленному к званию Героя, его фамилия тоже сослужила недобрую службу. Ирина Алексеевна положила представление под сукно, не дав никаких объяснений по этому поводу. Десантники уверены, что причина проста - в президентской администрации считают: Героя России с такой фамилией быть не может.

Рохлину придется пустить в ход все свои депутатские возможности и влияние члена правительственной фракции НДР, чтобы сломить сопротивление кремлевских бюрократов. Рудскому наконец присвоят высокое звание. А вот талант и отвага артиллериста Кириченко, как, впрочем, и многих других (в том числе и десантника Дудаева), так и не будут по достоинству оценены теми, кому эти талант и отвага сослужили неоценимую службу...

- Но как бы там ни было, - говорит Рохлин, - это не умаляет их заслуг перед своими товарищами, жизни которых были спасены благодаря их выучке и мастерству.

... Но не всегда артиллерия могла достать боевиков. И тогда на помощь пехоте Рохлин посылал танки.

- При боях в городе, - говорит генерал, - танк нужен. Но использовать его надо с умом.

Комкор придумал "огненную карусель". Точнее, не придумал, а использовал тот боевой опыт, что давным-давно был в арсеналах войск. Суть этой "карусели" в том, чтобы вести ураганный огонь по целям, не давая противнику поднять голову. Делалось это так: в окоп загонялся танк, который вел огонь до полного выхода боезапаса в автомате заряжания. Два других танка стояли неподалеку, в укрытии. Отстрелявшись, танк выскакивал из окопа, а на его место тут же вставал другой. Затем третий. А первый в это время заряжался. Темп стрельбы был потрясающим. И никаких перерывов. Бывалые чеченские боевики приходили в ужас, не понимая, как это из одного места может вестись такой огонь.

Командир танкового батальона Мансур Рафиков с ходу освоил технологию "карусели". Отважный комбат не только оправдывал надежды генерала, но и удивлял необычайной везучестью.

Из девяти танков батальона лишь машина комбата останется невредимой.

Другому легендарному танкисту периода боев за Грозный, старшему лейтенанту Петру Григоращенко, которому Рохлин поначалу не решался доверить ничего, кроме охраны командного пункта, повезет меньше.

- Мне казалось, - вспоминает генерал, ~ что он шалопай, который самим собой управлять не может.

Но когда наконец комкор доверит ему командование танковым взводом, окажется, что офицер не только отважен, но и талантлив. Он блестяще справлялся с самыми сложными задачами. И оставался жив, несмотря на то, что трижды горел в танке. Погибнет Петр как пехотинец, которым он станет, когда танков для него уже не останется.

Проблему столь высокой уязвимости танков в Чечне 9 сентября 1995 года попробует проанализировать "Российская газета". В материале "Почему танки горят "как спички"?" его автор Сергей Птичкин, много лет занимавшийся изучением ситуации в российском танкостроении, напишет о работе НИИ БТТ (бронетанковой техники) и его полигона в Кубинке: "Удалось добиться, казалось бы, невозможного эффекта: отечественная динамическая защита ломала не только газовую струю кумулятивного взрыва, но и сердечник подкалиберного снаряда, обычно прошивающий танк насквозь".

На полигоне, по словам автора, "отработали активную защиту танков от всех летящих в него снарядов. Любое самое точное и убойное оружие самовычислялось и уничтожалось выстрелом специальной ракеты еще до соприкосновения с танковой броней. Подобную защиту до сего дня не могли создать ни в одной стране мира". "Ко всему прочему, - продолжает Сергей Птичкин, - у нас, оказывается, существует система электромагнитной защиты, заставляющая срабатывать мины за много метров до соприкосновения с танком, бронетранспортером или автомобилем".

Корреспондент правительственной газеты задает весьма резонный вопрос: "... где то замечательное оружие, которое отечественная "оборонка" создавала в Кубинке последние десять лет? И в первую очередь этот вопрос стоит адресовать первому заместителю министра обороны Андрею Кокошину, который по занимаемой им должности как раз и обязан заботиться об оснащении армии России самой современной военной техникой".

Вопрос, как это всегда происходит последнее время, повиснет в воздухе.

А автору останется лишь констатировать: "Кровопролитные бои за Грозный, полный крах бронетанковых частей, лучших в мире, как мы привычно считали. Русские мальчишки горели и взрывались в клочья в неподражаемых "Т-72" и "самых-самых" "Т-80"!"

Этот вывод журналиста подкрепляется специалистами Военной академии им. М. В. Фрунзе, которые в своих лекциях сегодня говорят слушателям, что "боевые машины слабо защищают экипажи от воздействия практически любого артиллерийского снаряда, мины или противотанковой гранаты при их попадании в цель".

Впрочем, слушатели, многие из которых прошли через Чечню, сами это знают. А зачастую испытали на себе.

Командир танкового батальона Мансур Рафиков всю войну проездил на своем танке верхом, сидя на краю люка. Лишь его великолепная реакция и выучка экипажа позволяли танку уклоняться от прямых попаданий снарядов. Танкисты потом насчитают на крышке люка около сотни отметин от попаданий пуль и осколков. Но сам Мансур не будет даже ранен.

Генерал тоже представит его к званию Героя, но майору дадут лишь орден. Рохлин будет в гневе: в Москве в очередной раз усомнились в его оценке своих людей.

- Уже за то, что человек побывал в том аду, ему положена медаль, - скажет он. - А уж если воевал, как Рафиков...

Звание Героя майор получит через год. Рохлин добьется этого.

Но Звезду Мансур и сейчас редко надевает, чем очень расстраивает своих друзей. Не часто приходится видеть офицера, к которому его сослуживцы относились бы с такой теплотой и уважением.

Война, как известно, дело не только адское, но и путаное. Вместе с орденами на ней не всегда можно получить признание и уважение тех, кто воевал рядом. И если Мансур сумел получить и то, и другое, то иной характеристики ему не нужно. Не нужно другой характеристики и действиям его подчиненных.

А вопрос, заданный корреспондентом "Российской газеты"", несколько позже задаст и генерал Рохлин: "Где наше замечательное оружие?" Задаст не только как генерал, прошедший через войну, но и как председатель Комитета Госдумы по обороне. Однако ответа он не получит. И будет искать его сам.

- Особую ценность, - продолжает Рохлин, представлял и разведывательный батальон под командованием майора Дмитрия Гребениченко. В Волгограде батальон был практически освобожден от хозяйственных забот. Солдаты и офицеры дневали и ночевали на полигоне. В Грозном батальон действовал по-особому. Мы обратили внимание, что боевики не умеют действовать ночью. У них явно не было общевойсковых командиров, которые могли бы организовать противодействие четко спланированным, продуманным операциям. Разведбат действовал ночами. Он не бежал в атаку, а выползал к зданию и без крика и шума занимал его. Обычно сопротивление в таких случаях было минимальным. Затем разведчики подтягивали на себя остальные наши силы и ползли дальше.

Два года спустя слушатель Военной академии имени М. В. Фрунзе подполковник Дмитрий Гребениченко был разбужен соседями по парте. Подполковник спал после ночной подработки. На офицерскую зарплату семью сегодня не прокормишь.