Счастье в наследство - Джейн Купер

— Лукас, сначала мы должны поговорить. Это касается Стива и твоей матери, — прошептала она, когда они переступили порог спальни.

Она почувствовала, как он застыл и опустил ее на пол. Лицо его еще было охвачено страстью, но в глазах появился зловещий блеск.

— Что такое? — резко спросил он.

— Я нашла старый дневник Стива. Я привезла его с собой.

Они обменялись взглядами, в которых смешались гнев, неприятие, боль, любовь. Наконец Лукас устало провел рукой по лицу.

— Неужели ты думаешь, меня это хоть сколько-нибудь интересует?

— Лукас! — Грейс и в голову не приходило, что он может отказаться прочесть дневник. — Я показывала его Джуди, и она подтвердила, что все, что там написано, правда, — произнесла она с надеждой. — Ты должен дать хотя бы один шанс Стиву.

— Он этого не заслуживает.

— Но мы заслуживаем!

Лукас посмотрел на нее, нахмурившись.

— Что ты имеешь в виду?

Она нервно сглотнула.

— Джуди рассказала мне, что в действительности произошло тридцать два года назад. Все было не так, как тебе говорили с детства.

По его глазам она видела, что приближается буря, его лицо утратило всю теплоту. Не говоря ни слова, он резко развернулся, вошел в гостиную и, схватив кочергу, стал яростно ворошить угли в камине. Она последовала за ним и молча ждала, сидя в кресле. Она понимала, что ему нужно время, чтобы осмыслить услышанное. Наконец Лукас выпрямился.

— Где он?

— Дневник? Сейчас достану. — Грейс быстро подошла к своей сумке и вытащила блокнот. — Я сделала закладки, — мягко сказала она.

Лукас долго смотрел на протянутый ему блокнот, словно это было нечто опасное.

— Возьми, Лукас, пожалуйста. Ты должен знать правду. Это единственная возможность для нас…

Он глубоко вздохнул и взял дневник. Когда он сел, чтобы читать, Грейс пошла на кухню, подогрела и налила еще чаю, после чего вернулась в гостиную. Лукас смотрел в огонь, закрытый блокнот лежал у него на коленях.

— Ты прочел?

— Да. Что рассказала тебе Джуди?

Его тон был таким ледяным, что Грейс почувствовала, как что-то в ней умирает. Дрожа, несмотря на тепло в комнате, она опустилась в кресло. Но, когда она заговорила, голос ее звучал удивительно спокойно, несмотря на внутреннее волнение.

— Прежде чем я расскажу тебе всю историю, я хочу спросить тебя кое о чем. Ты ведь знаешь, как сильно Джуди тебя любит?

Лукас нахмурился.

— При чем здесь…

Грейс не дала ему закончить.

— Она так же любила и Луизу, Лукас. Джуди Коул посвятила свою жизнь Мартинам — твоей матери и тебе. И теперь я спрашиваю тебя: ты ценишь это?

— Грейс! Ради бога!

— Тебе трудно говорить об этом, Лукас? Я знаю, что красивые слова и сантименты не в твоем характере, но не представляю, как смогу прожить с человеком, который все свои чувства — хорошие и плохие — держит глубоко в себе.

— Разве это честно? Разве я только что не сказал тебе о своих чувствах? Я что, сделал это недостаточно красиво?

— Ты сказал прекрасно. И я верю тебе. Если бы не верила, то промолчала бы о дневнике.

— А почему ты не хотела ответить, любишь ли ты меня? Это из-за него ты сюда приехала? — Лукас бросил дневник на стол и подошел к окну. Засунув руки в карманы джинсов, он уставился невидящим взглядом на зимний пейзаж.

Грейс вздохнула. Поставив чашку, она подошла к Лукасу и обняла его. Она почувствовала, как он застыл, но не изменила позу и прислонилась щекой к его спине.

— Я приехала, чтобы повидать тебя, милый, — глухо пробормотала она. — Никогда не сомневайся в том, что ты мне очень дорог.

Он повернулся в ее объятиях и притянул ее голову к своей груди.

— Никто никогда не называл меня милым, — прошептал он. — Ты тоже очень дорога мне, Грейс. Я люблю тебя. Я влюбился в тебя в тот самый момент, как ты вышла из того проклятого вертолета.

— Правда? — пробормотала она с улыбкой.

— Да. Но это не значит, что я верю его дневнику.

Она замерла.

— Он просто выдумал все это, чтобы облегчить свою больную совесть.

Грейс выпрямилась.

— Мне жаль, что ты так воспринимаешь это.

— Расскажи, что ты узнала от Джуди.

Грейс сердито взглянула на него.

— И не собираюсь. Ты не готов это выслушать.

— Тогда я сам спрошу, — мрачно ответил Лукас.

— Как хочешь… — Внезапная усталость нахлынула на нее. — Я хотела бы прилечь, не возражаешь?

— Ты плохо себя чувствуешь? — забеспокоился Лукас.

— Просто устала. Мне нужно немного отдохнуть, вот и все.

— Ложись в спальне, — сказал он.

— Мне бы хотелось, чтобы ты подумал о том, о чем мы говорили, — мягко попросила она, прежде чем уйти.

Он не ответил, и Грейс со вздохом вошла в комнату и закрыла за собой дверь. Она разделась и забралась под одеяло. Свернувшись калачиком, зевнула и прочла молитву. Она немного поспит, ей сейчас это просто необходимо.

— Грейс, как ты себя чувствуешь?

В комнате было темно, в дверях маячила высокая фигура Лукаса.

— Который час? — сонно поинтересовалась она.

— Почти шесть вечера. Я уже начал беспокоиться.

— Проспала весь день. Прости, Лукас.

— Просто ты устала, и тебе требуется отдых. — Лукас хорошо помнил, какой осунувшейся она выглядела в Миннеаполисе.

Грейс принюхалась.

— А что это так вкусно пахнет?

— Обед. Он почти готов.

— Здорово! Сейчас я оденусь и присоединюсь к тебе.

Когда десять минут спустя она вошла в кухню, у нее потекли слюнки. Приготовленные блюда нельзя было назвать изысканными, но они выглядели на редкость аппетитно. Грейс вдохнула вкусный запах запеченного в духовке мяса и тушеных овощей и благодарно улыбнулась Лукасу.

То, что они впервые сидели за столом вместе, было преисполнено глубокого значения. Она подумала: отдает ли Лукас себе отчет в том, что они еще никогда не ели вместе?

После того как они закончили обедать и Лукас налил себе кофе, а ей чай, он сказал:

— Я перечитал дневник.

У Грейс вспыхнула надежда.

— И готов выслушать то, чем поделилась с тобой Джуди.

Ну вот… Он должен посмотреть в глаза фактам, какими бы болезненными они не были… Грейс сделала глубокий вдох.

— Лукас, я расскажу тебе то, что узнала от Джуди. Это причинит тебе боль, но ты должен выслушать меня до конца. Можешь ты набраться терпения?

Последовала долгая пауза. Наконец он кивнул, и Грейс начала рассказывать.

Лукас воспринимал ее слова не так, как она ожидала. С каждым новым фактом он становился все более отчужденным. Правильно оценив ситуацию, она заговорила очень мягко, посочувствовала Луизе, сказав, что в юности все совершают ошибки, подчеркнула беззаветную преданность Джуди.