Обреченный пророк - Алексей Атеев

– Много наслышан, – осторожно начал Распутин, – ты и есть Серапион?

Хозяин кивнул.

– Ты не обижайся, что тыкаю, я и царю тыкаю. Так вот, слухами земля полнится, дошло до меня, что ты вроде пророка, а я и сам пророчествовать могу. Вот и захотел увидеть тебя, силенкой потягаться…

– Силенкой нам тягаться не пристало, – серьезно произнес Серапион, – здесь не цирк и… – тут он осекся и замолчал.

– Чего замолк? – спросил Распутин.

– Ты (Распутин отметил, что к нему стали обращаться на «ты») не больно-то веришь в то, что про меня рассказывали, однако любопытствуешь, а вдруг правду в полицейском деле написали. Пророки-то разные бывают, бывают истинные, а бывают и лжепророки, да ты и сам знаешь.

Распутин вдруг рассвирепел, он разглядывал курносое лицо, водянистые серые глаза, жиденькие усики Серапиона, и злоба переполняла его. Об истинных пророках заговорил… Каков ирод! Чинов не знает, этакий мозгляк насмешничать вздумал. Да и сам он хорош, приперся в первопрестольную неведомо зачем. Не иначе эти кержаки с ним шутку решили сыграть, но дорого обойдется им эта шутка.

Тяжелым взглядом, которого, случалось, не выдерживали всесильные царедворцы и политики, уставился он на наглеца. Серапион спокойно выдержал взгляд. И тут началось непонятное.

В первые секунды Гришка ничего не ощутил, потом ему внезапно показалось, что смотрится он в зеркало, но зеркало мутное и кривое, поскольку видит себя не четко и ясно, а как бы отраженным в грязной воде. Он застыл не в силах пошевельнуться, чужая неведомая сила сковала члены. Зеркало вдруг исчезло, и Распутин точно во сне увидел обрывочные куски своей жизни: родное село, отец бегает с вожжами за ним, мальчишкой, по двору. Потом Тобольск, Питер, Зимний… Лица и места мелькали, как на карусели. Темп все убыстрялся. Не все он узнавал, не все понимал, но понял одно: перед ним прокручивалась его собственная жизнь. Последнее, что успел увидеть, – замерзшая река, он, лежащий на льду, и какие-то люди, суетящиеся вокруг. В одном из них он вроде бы узнал Пуришкевича… На этом все оборвалось.

Сколько прошло времени – несколько минут или час, Распутин не знал. Он ошеломленно смотрел на Серапиона и моргал длинными ресницами.

– Что это было? – наконец спросил он.

– Или не понял? – усмехнулся Серапион. – А понять-то несложно.

Распутин вскочил и забегал по тесной комнате.

– Поедем со мной, – неожиданно предложил он, – поедем! Мы с тобой такое завернем, такое! Вся Расея наша будет! Папка с мамкой под мою дуду пляшут, а с тобой и вовсе из ладошек, как голуби, клевать будут. Слышь, мил друг, поедем!

– Ты, видать, так ничего и не понял, – печально констатировал Серапион.

– А что?! – вскинулся Распутин.

– Или прорубь не видел?

– Что за прорубь? – глаза Гришки налились кровью, он рухнул в кресло и сжал голову руками: нестерпимо болели виски.

– Ты вот силенкой хотел мериться, могучим себя почитаешь, всесильным и уж не бессмертным ли?

– Замолчи! – крикнул Распутин. – Замолчи, нечистый!

– Головка болит? – участливо спросил Серапион. – Ну этой беде мы поможем. – Он встал и, подойдя к Распутину, медленно провел ладонью над его головой, не касаясь волос. Боль тотчас прошла.

Не обращая больше внимания на гостя, Серапион снова лег на диванчик и уткнулся в книгу.

Некоторое время Распутин молча сидел в кресле, искоса посматривая на хозяина комнаты. В голове теснилось множество вопросов, но спросить он не решался. Странная, дотоле неведомая робость охватила его.

– Одного я не понимаю, – наконец произнес он, – чего ты у этих кержаков делаешь, чего забыл на этом тухлом кладбище?

Серапион отложил книжку и внимательно посмотрел на своего гостя:

– Да ничего особенного, живу, интересно у них, встречи разные бывают, вот, например, с тобой… Надоест, уйду. Россия велика.

– И ни власти, ни богатства не хочешь?

Серапион громко и весело засмеялся.

– Ступай себе с богом, – отсмеявшись, сказал он.

Не попрощавшись, Распутин вышел.

Всю дорогу в Питер он был мрачен, пил водку и на расспросы Симановича либо ничего не отвечал, либо матерился.

Дома он несколько дней ходил пасмурный, но скоро отошел и постарался забыть о неприятной встрече. И только спустя четыре года, когда его, недострелянного и недотравленного, запихивали убийцы под лед Невы, в меркнувшем сознании внезапно возникла маленькая комнатушка в доме на Рогожском кладбище, невзрачный человек с водянистыми серыми глазами. Все, что с ним сегодня случилось, он уже видел! Видел, но вот, к сожалению, не понял.

А Серапион? Что произошло с ним? Да кто его знает… Может, сгинул где-нибудь в дни великих потрясений, а может, мирно дожил свой век. Второе вернее. Ведают, надо думать, о его судьбе на Рогожском кладбище, только вряд ли расскажут.

Глава 6

Очнулся Олег на широком кожаном диване. Он повел глазами по сторонам и понял, что находится в большой незнакомой комнате с высоким потолком. Поднялся, огляделся: где он? Похоже, в чьем-то кабинете: полированная мебель, два телефона на письменном столе, портрет руководителя страны на стене. Куда его занесло?

В кабинете было пусто. Олег вспомнил, как шел по длинному пустому коридору, как навстречу вышел человек, назвавшийся заместителем главного врача больницы. А что же случилось потом? Кажется, он потерял сознание. Странно. Ничего подобного с ним до сих пор не случалось. Должно быть, устал, переволновался, но все равно странно. Видать, влип в историю. Эх, сбежать бы отсюда. Он глянул в темное окно. На дворе была глухая ночь. Дождь, только начинавшийся, когда они шли к Монастырю, разошелся не на шутку. Его капли с силой били по оконному стеклу, вода клокотала в водосточной трубе.

«И дождь смывает все следы», – меланхолично подумал Олег. Он подошел к входной двери и толкнул ее. Дверь не поддавалась, видно, была заперта. Тогда он подбежал к окну и попытался открыть шпингалет, но и тут его ждала неудача. «Труба», – тоскливо подумал парень. Он представил последствия своего поступка, и стало совсем тошно. «Эх, идиот! – мысленно корил он себя. – Надо же было полезть в этот чертов дурдом. Для чего, зачем?! Из идиотского любопытства. С пророком он, видите ли, желал познакомиться. Вот и познакомишься! Да кто в это поверит? Решат, что полез воровать… Приедет милиция… Что же делать? – он заметался по кабинету, покосился на телефон. – Может быть, позвонить куда-нибудь? Но куда? Директору школы, например… А номер телефона? Да и что он ему скажет? Мол, звоню из Монастыря, пришел сюда на ночную экскурсию…»

В этот момент невеселые размышления были прерваны звуком открываемой двери. На пороге возник давешний человек, назвавшийся заместителем главного врача. Он дружелюбно посмотрел на Олега и кивнул на стул: мол, садись. Олег робко сел на краешек и приготовился к допросу. «Ладно, – решил он, – скажу правду, а там будь что будет».