Запертый - Руслан Алексеевич Михайлов

говорят! Столько драк за одни честные сутки! Да я за это время только и сделал дел, что три корзины полотенец в прачечную оттащил да один обход с уборкой…

— Лучше уж так — вздохнул я, подавая в себе желание прикинуться действительно крутым — Не ищи драк, Андрей. Глянь на меня — на мне места живого нет. И ссу кровью.

— Ого… — уважения в глазах парнишки прибавилось — Прямо кровью? Крутой ты сурвер, Амос… Не зря великое имя получил.

Обреченно махнув рукой, я повторил свой неумелый вопросительный взгляд и все понявший Андрей торопливо повернулся и повел меня к двери с надписью «Только для персонала». Табличка, кстати, старая. На русском языке, а значит либо этими помещениями ведал Россогор, либо ее как раритет откуда-то умыкнули и приделали сюда. Сурверы ценят любые сувениры из ранней эпохи бункера Хуракан. Особо сильно мы любим слушать истории о том, как протекали первые месяцы и годы после закрытия и блокировки всех выходов убежища. В написанных уже здесь книгах — мемуары, сухая документалка, приключения и даже фантастика — то и дело мелькают имена крутейших предков, что вовсю строили наше будущее…

И к чему все свелось? К психованным девкам Шестицветика? Так себе будущее — уже настоящее — мы себе построили.

Проведя меня заставленным пластиковыми баками коридором, Андрей первым вышел в переулок, оглянулся. Что-то увидев, едва заметно дернулся и полез в карман, откуда выудил портсигар. Подкурив, прислонился плечом к дверному косяку, сделал глубокую затяжку и сквозь выпущенный дым пробормотал:

— У выхода на улицу две патлатых суки.

— Плохо… — подытожил я и зашарил взглядом по углам, пытаясь найти хоть что-то похожее на оружие.

Ранить и убивать никого не хотелось, но в прошлый раз отвертка в руке решила в мою пользу многое. Как и моя внезапная злобная решительность…

— У нас нигде ничего не валяется — с недовольством хорошего работника выдохнул Андрей — Держи.

Он протянул назад руку и на его ладони блеснул перочинный нож. Из тех самых одобряемых. Одно толстое крепчайшее лезвие средней длины с зубцами по верхнему краю и больше ничего, если не считать стальной рукояти. Ценная вещь. Прямо ценная…

— Дарю — буднично произнес Андрей.

— Обалдел, сурвер? — я удивленно взглянул на затылок дарителя — Такой нож не меньше полусотни динеро стоит при среднем состоянии. А ты свой вон как сберег…

— Не я. Костя. Мой старший брат — выплюнул парнишка и видимую щеку перекривило в спазме — Теперь он в грибнице гниет.

— Ох… соболезную.

— Все из-за сучьих Шестицветиков! — выплюнул Андрей и в его рычащем голосе уже не слышалось никакой робости — Костя здесь же работал. Эти твари пришли. Набухались, начали устраивать беспредел. Костя был старший смены и попытался успокоить… Дошло до драки — эти же суки сразу хватаются за свои долбанные попрыгунчики и биты.

— Они его…

— Да нет. Тут все кончилось парой разбитых носов. Костя же боксер. Школа Россогора. И не пил никогда.

— Но… Стой! — я дернулся и плечо отозвалось жесткой болью — Вспомнил! Костя Румянцев! Он был из нашей спортивной лиги. Выступал за Шестой уровень. Второе место в последнем боксерском… Холисурв… Это же его нашли мертвым тут неподалеку… Нераскрытое убийство… заявили, что это конфликт закончившийся случайным убийством. Еще призывали совершившего это вроде как мужика добровольно явиться с повинной как и подобает настоящему сурверу Хуракана…

— Его убили суки из Шестицветика — пробормотал Андрей и швырнул окурок в стоящую рядом с дверью консервную банку — Я знаю это. Мама знает. Все знают. А сделать ничего не могут.

— Они все сильнее — кивнул я, начиная вспоминать все то, что происходило на Шестом уровне в последний год, но проходило почти незамеченным мимо такой тихой серой гниды как я.

— Ты изуродовал одну нехило, как говорят. Спасибо. За это и дарю. А если нож Кости воткнется в брюхо той суки, что ударила его по голове сучьей битой — я буду рад вдвойне. Спасибо тебе, Амос.

— Ого… — пробормотал я, пораженный силой звучащих в его голосе эмоций — Спасибо и тебе, Андрей. Только не лезь сам на рожон…

— А я и не могу. Я у мамы и жены Кости с двумя детьми один считай кормилец остался. Они хоть и подрабатывают как могут, но…

— Я понял — кивнул я, но при этом задумался почему же он тогда таскал в кармане отточенный нож убитого брата.

Ничего не сказав, я осторожно открыл нож, зажал его в ладони для пробы и удовлетворенно кивнул — теперь хотя бы не чувствую себя настолько беззащитным. При этом я понимал, что даже против одной умело обращающейся с их долбанными плоскими битами девки я не выстою. Они тренируются постоянно. Так что я для них всего лишь кусок еще не отбитого мяса…

— Сучьи твари ушли влево. А тебе как раз вправо и там почти темно…

— Сучьи — пробормотал я и это слово будто согрело мой язык — Сучьи твари… Спасибо, Андрей! И это — не дури! Помни, что ты единственный кормилец и держи себя в руках.

— Удачи тебе, Амос. Я постою здесь еще минут пять — ответил Андрей, подкуривая следующую сигарету — Если что — лети сюда.

— Лети — скривился я, глядя на едва двигающиеся ноги — Ну да…

— Затянешься пару раз? — мне протянули тлеющую сигарету.

Я уж было протянул руку — бывало и покуривал, хотя настоящей привычки не было — но внезапно остановился на полпути и покачал головой.

— Не… не хочу.

И правда не хотел.

— Удачи… — прошелестело мне в след — Если что — не жалей патлатых сук! Режь свиней!

Меня аж подтолкнуло его полными ярости и боли словами. Похоже, рано или поздно он не выдержит и свершит свою месть. Тем более они те самые патлатые суки постоянно заходят в банный комплекс после тренировок. Я даже представил себе, как он открывает дверь ванной комнаты служебным ключом, неслышно входит в полное пара помещение, наклоняется над ванной, где отмокают девушки с откинутыми на бортик головами и закрытыми полотенцами лицами, а затем буднично и быстро проводит острым лезвием по первой шее, затем тут же по второй и краснеющую на глазах воду взбиваются голые ноги умирающих…

Холисурв…

И эта хрень родилась в моей голове? Я ведь не такой… и никогда о таком не думал. Никогда… Я правильный сурвер, что всегда с уважением относится к… Вот же дерьмо…

— Сучьи твари — повторил я — Ха…

Выглянув в