Убейте льва - Хорхе Ибаргуэнгойтия

— Надо его добить.

Мартин Подхалуса беспрекословно притормаживает, разворачивается и мчится назад, к часовне. Куснирас вынимает пистолет и взводит курок.

Бестиунхитран — шляпа на затылке, галстук на боку, брюки дымятся — уже оправился от страха и отдает распоряжения. Тыча пальцем в искореженные останки посольского автомобиля и в недвижный куль среди них, не обращая никакого внимания на огонек, лижущий бензобак, он приказывает своим спутникам, в ужасе на него глядящим:

— Вытащить китайца!

В этот самый момент, словно чтобы создать еще большую сумятицу, подкатывает автомобиль и останавливается в пяти метрах от Бестиунхитрана. Маршал столбенеет от страха, но тут же успокаивается. Он узнает в заднем окошке лицо инженера Куснираса. Бестиунхитран поднимает руку в помпезном приветствии, забывая на минуту эпизод с Воздушными силами.

— Инженер! Помогите-ка нам!

И леденеет, видя, что Куснирас отнюдь не спешит на помощь, а вытаскивает пистолет, целится ему в живот, стискивает челюсти и стреляет шесть раз подряд.

В течение нескольких секунд оба в недоумении смотрят друг на друга. Бестиунхитрану не верится, что этот пижон стреляет в него, а Куснирасу — что маршал стоит и не падает. Пиджак Бестиунхитрана изрешечен пулями, но из дырок вместо крови вырываются облачка пыли, как из ковра, когда его выбивают. Куснирас приходит в себя быстрее, чем Бестиунхитран, съеживается в испуге и отдает приказ:

— Поехали.

Мартин Подхалуса повинуется. «Ситроен» несется по проспекту Святых Мучеников, снова к часовне, аэроплану, Ковринге, политическому убежищу и спасению. Впрочем, теперь по пятам преследуемый автомобилем с головорезами.

Бестиунхитран, думая, что он смертельно ранен, скидывает продырявленный пиджак и рубашку, сбрасывает пуленепробиваемый жилет и оглядывает свой живот, целый и невредимый. Окружающие сподвижники говорят, видя, что он сильно встревожен:

— На тебе нет ни царапины, Мануэль.

Бестиунхитран смотрит на них с презрением:

— А вы думаете, пули не больно бьют?

Глава XXV. Между прочим

Повинуясь не столько логике разума, сколько логике животного страха, Подхалуса мчит на «ситроене» по полям и лугам, по рытвинам и кочкам сломя голову, не зажигая фар, напропалую и выскакивает к Свалке Святого Антония.

— Их уже не видно, — сообщает Пако Придурэхо, не отлипающий от заднего стекла.

Куснирас облегченно вздыхает. Автомобиль въезжает в пригород, сворачивает, распугав собак, в один из темных закоулков, несется наугад по какой-то дороге, и на первом же перекрестке сталкивается с автомобилем головорезов. Столкновение отнюдь не катастрофичное. Никто не ранен, но автомобили моментально выходят из строя.

Первыми от толчка и от шока оправляются головорезы, кто-то из них разряжает свой «томпсон» в бок «ситроену». Первые же выстрелы пригвождают Подхалусу и Пако Придурэхо к сиденьям. Куснирас, жив и здоров, несется по улочке, прыгает через изгородь, плюхается наземь среди свиней, прячется в бурьяне, перепрыгивает еще одну изгородь, бежит по пустырю, перебирается через сточную канаву, пробегает мимо церкви, видит вроде бы знакомый рынок, попадает на широкую улицу и вскакивает в трамвай.

Сидя рядом с полусонными, покачивающимися в шатком вагончике неграми, он смотрит — под лампочкой — на свои заляпанные грязью ботинки, разорванные брюки, дрожащие руки и отирает ладонью потный лоб, с удивлением прислушиваясь к собственному дыханию, которое с хриплым шумом вырывается из пересохшей глотки.

— Добрый вечер, Инженер, — произносит чей-то голос.

Куснирас поднимает глаза. Перед ним, держась за пластмассовый поручень, вихляясь, точно марионетка, в такт трамвайному ритму, стоит Простофейра и глядит на него с вежливым удивлением. Куснирас подвигается, освобождая место. Смотрит, переполняясь чувством радости, на скрипача, пожимает ему руку и говорит, впервые припоминая его имя:

— Простофейра, вас сам Бог послал.

Простофейра присаживается и выдерживает вопросительную паузу. Куснирас посматривает по сторонам, опасаясь чужих ушей, но видит вокруг сплошную безучастность и неприглядное лицо бедности. Вполголоса говорит Простофейре:

— Мне надо спрятаться.

Простофейра хлопает глазами.

— Меня преследуют. Речь идет о жизни и смерти.

— Пойдемте ко мне домой, — говорит Простофейра.

— С кем вы живете?

— С женой и тещей.

— Им можно доверять?

Простофейра запинается, потом отрицательно мотает головой. Видит, что Куснирас впадает в отчаяние, уставившись в дребезжащий пол вагона. И тоже вперяет взор в пол, надеясь найти там решение проблемы.

— Есть один дом, где репетирует оркестр. Там никто не бывает.

— Могу я там переночевать?

Простофейра утвердительно кивает и говорит, розовея от гордости:

— Ключ у меня.

Куснирас кладет ему руку на плечо и говорит:

— Спасибо.

Начальник полиции полковник Хорохорес прибывает в открытом автомобиле к Престольной часовне в девять вечера.

— Схватили его? — спрашивает Бестиунхитран.

Узнав, что в преследуемом автомобиле найдены один убитый и один раненый и что ни один из них не оказался Куснирасом, Бестиунхитран отдает короткие и конкретные распоряжения:

— Сотрапеса, на телеграф. Послать соболезнование японскому императору от моего имени. Дубинда — на Петушиную арену: не начинать, пока я не приеду. Хорохорес и Мордона — со мной, в долину Ветров. Надо отрезать путь отступления этому… — и он произносит нечто страшное по адресу Куснираса.

Подобно дремлющему животному, не ведающему, что его выбрали для жертвоприношения, мирно отдыхает на лугу «блерио» Куснираса, отяжелев от горючего.

Подобно рычащему зверю, мечущему из глаз молнии, бросается автомобиль Хорохореса со своими пышущими злобой седоками при ясном свете полной луны на беззащитную жертву, сопровождаемый сворой собак.

Подъехав к аэроплану, Бестиунхитран вперяет в него стеклянный взор, выбирается из автомобиля и приказывает Хорохоресу:

— Дай пистолет.

Хорохорес, преисполненный услужливости, никак не может вытащить пистолет из наглухо застегнутой кобуры и, немало попотев, передает наконец оружие своему хозяину.

Бестиунхитран всаживает в аэроплан весь заряд.

«Блерио» еще удерживается на колесах, но бензин, будто кровь, брызжет из дыр.

Бестиунхитран, облегчив душу стрельбой, приказывает Хорохоресу:

— Поджечь его.

Хорохорес браво козыряет, оборачивается к сержанту, который вел автомобиль, и в свою очередь приказывает:

— Поджечь его.

Сержант козыряет и отвечает:

— Есть поджечь, сеньор полковник.

Подходит к аэроплану, чиркает спичкой, подносит огонек к крылу аппарата и исчезает в пламени.

Бестиунхитран некоторое время наблюдает, как горят сержант и аэроплан. Затем, довольный зрелищем, обращается к Хорохоресу и Мордоне, которые в ужасе смотрят на жертвоприношение, и говорит:

— Поехали на петушиные бои. Я сам поведу автомобиль.

Той ночью Простофейра ухаживал за Куснирасом, как мать за ребенком. Открыл дверь хибарки, зажег керосиновую лампу, сделал из двух скамей кровать, прикрыв ее старой мешковиной и пальмовыми листами, а притомившийся гость, сидя на табурете, только смотрел, как он хлопочет. Напоследок Простофейра сходил в ближайшую лавку и купил немного жареной рыбы, которую спортсмен проглотил за один присест в своем убежище.

— Будет немного неудобно, — говорит Простофейра, глядя, как тот жует. — Нет подушки.

Куснирас отодвигает тарелку и признается:

— Сегодня вечером, Простофейра, я пытался убить президента. Но сплоховал, а он успел меня узнать. К аэроплану мне подобраться нельзя, потому что сейчас там, конечно, устроена засада. Я не знаю, живы ли двое моих помощников. Скорее всего нет. Если меня схватят — тоже убьют. Мне надо бежать с острова, но я не знаю, как это сделать.

Простофейра буквально ошарашен. Куснирас спрашивает его, заканчивая признание:

— Вы понимаете, в каком я нахожусь положении?

Простофейра утвердительно кивает.

— Если вы считаете, что меня следует выдать, идите в полицию и расскажите, где меня можно найти. Я не окажу сопротивления, у меня нет сил защищаться. Если же вы хотите помочь мне, вам, увы, придется подвергнуть свою жизнь смертельной опасности.

Простофейра встает и говорит в порыве искреннего великодушия:

— Как вы можете думать, Инженер, что я пойду и на вас донесу? Сидите здесь спокойно до четверга и ничего не бойтесь, никто вас не увидит. В четверг тут у нас репетиция, но до той поры вы отсюда выберетесь. Будьте покойны, Инженер. А покамест я принесу вам еду, и подушку, и чистое белье, и даже кровать, если вы пожелаете.