Любовь сильнее страсти - Дороти Коул

— А тогда с ней все было в порядке?

— Что ты имеешь в виду — все в порядке? Физически — да. То есть она была здорова.

— Ну а теперь она больна. Мне очень не хочется говорить тебе, но ты должен знать. Кэрол — наркоманка. Она… ну, ее увезли из поместья. Так случилось, что я была там, когда ей стало плохо, и я вызвала доктора Райдера. Ее увезли в больницу.

Текс не произносил ни слова. Он так побледнел, что Мерели испугалась. Знаменитый актер закрыл глаза, и она вдруг увидела, как из-под опущенных век выкатились и поползли по щекам две слезинки. Девушка вскочила с кресла, подошла к софе и взяла Текса за руку.

— Мне очень жаль, — тихо произнесла она. — Но врачи в больнице сделают все возможное, чтобы она поправилась.

— А разве ее лечит не этот твой, доктор Райдер?

— Нет. Ты ведь знаешь, что она его сестра, не так ли? А врачи не имеют права лечить родственников. Таковы правила.

Текс изумленно уставился на Мерели, широко раскрыв глаза:

— Его сестра? Моя жена — сестра доктора Райдера? Твой жених — брат моей жены?

Мерели кивнула:

— А ты не знал?

— Знал? Конечно, я не знал. Она сказала, что у нее нет родственников.

— И когда ты женился на ней, она не говорила, что ее имя Кэрол Райдер?

— Нет. Она была записана под именем Кэрол Дезери. Сказала, что ее отец наполовину француз.

— Если бы от этого зависела ее жизнь, она не сказала бы правды, — мрачно изрекла Мэгги.

— Замолчи, Мэгги, — отрезал Текс. Потом спросил Мерели: — А ты знала, что моя жена — сестра твоего жениха?

— Нет. Кен никогда не говорил о ней. Просто упомянул ее имя однажды или, может, раза два — сказал, что она уехала из дома незадолго до того, как умерла их мать, и он не видел ее около двух лет.

Текс покачал головой. В его глазах стояла такая печаль, что у Мерели защемило сердце. Они помолчали. Наконец Текс прервал затянувшуюся паузу:

— Кэрол — очень странная. Она — милый невинный ребенок и одновременно дьяволица, исчадие ада… называй как хочешь.

Вспомнив о бутылке хлебной водки, к помощи которой она уже прибегала, Мерели подошла к буфету, налила немного напитка в маленький стаканчик и подала Тексу.

— Выпей, — решительно приказала она. Так обращается к пациенту строгая медсестра.

Он подчинился, вернул ей пустой стаканчик и бессильно откинулся на подушки, запрокинув голову.

Мерели отнесла стакан на кухню и поставила его в раковину. Вернувшись, она спросила:

— Как твоя рука?

— Да заживает, нормально, — ответил Текс. — Прежде чем уйти сегодня утром, Расти поменял повязку.

— А может быть, поедете со мной домой? — предложила Мэгги. — Выглядите вы не очень. Надо, чтобы кто-то заботился о вас.

Он слабо улыбнулся:

— А я вот открыл для себя, что это приятно, когда о тебе заботятся.

— Ну тогда вернемся на ферму?

— А ты обещаешь, что не станешь суетиться вокруг меня?

— Обещаю не суетиться, — торжественно произнесла Мэгги.

Глава 10

Мерели и Мэгги готовили Текса к переезду на ферму, когда пришел Расти.

— Что происходит? — спросил он.

— Текс решил вернуться на ферму, — пояснила Мерели.

— Думаете, это хорошая идея?

— Надо, чтобы кто-то заботился о нем, — ответила Мэгги.

— Но будет ли он там в безопасности?

— Конечно, я буду в безопасности, — встрял Текс. — Что может навредить мне?

— Не что, а кто, — недовольно поправил его Расти.

— Ох, прекрати вести себя словно ты моя мама! — сердито рявкнул Текс.

— Не вздумай заниматься с лошадьми, — предупредил Расти.

— Какое-то время не буду, — заверил его Текс. — Но я хочу, чтобы Длинноногий был готов к серьезным соревнованиям раньше, чем закончится сезон. Хоть он и выиграл местные гонки, прежде чем выставлять его в Саратоге, с ним еще надо как следует позаниматься.

Путешествие от трейлера до поместья утомило Текса гораздо сильнее, чем он ожидал, и, когда они доехали до Черри-Ридж, им пришлось звать Майка, чтобы он помог Тексу подняться по лестнице. Добравшись до комнаты, Текс был только счастлив позволить Мерели и Мэгги уложить себя в постель. Пока Мерели меняла ему повязку, она украдкой торопливо оглядела комнату в поисках злосчастной фотографии. Как и сказала ей Мэгги, снимка не было.

Уходя, Мерели ободряюще улыбнулась Тексу:

— Завтра я привезу к тебе доктора Райдера. Пусть осмотрит тебя.

— Ладно, — согласился он. — Он ведь к тому времени узнает что-нибудь о Кэрол, да?

— Да, узнает.

— Скажи ему — у нее должно быть все, что необходимо.

— Скажу. А теперь Мэгги покормит тебя ужином. И постарайся заснуть.

— Хорошо. Мерели…

Она была уже у двери.

— Что? — повернулась к нему девушка.

— Спасибо тебе за все.

Девушка улыбнулась:

— Не стоит благодарности. Мне приятно помочь.

Только-только она вошла в свою квартирку, как приехал Кен.

— Ее поместили в психиатрическое отделение, — сообщил он, входя.

Мерели приподнялась на цыпочки и поцеловала его в щеку.

— Мне очень жаль. Ты уже поел?

— Да. Бетти меня покормила. — Он прошел в гостиную, сел на софу и расслабленно откинулся на подушку.

Мерели присела рядом, но не очень близко.

— Бетти знает, что Кэрол взяла ее машину? — спросила она.

— Нет. Мне надо поехать и пригнать ее обратно сегодня вечером. Я подумал, если бы ты поехала сейчас со мной, то обратно ты могла бы вести машину Бетти.

— Хорошо, — кивнула Мерели. — И кстати, мы с Мэгги сегодня перевезли Текса из трейлера домой.

Кен бросил на нее быстрый взгляд.

— Маленькая мисс Я Все Устрою. Почему ты не думаешь о своих собственных делах? — страдальчески вопросил он.

И вдруг Мерели поняла, что очень устала. Из ее глаз хлынули слезы. Тут Кену следовало бы притянуть ее к себе, обнять… но он этого не сделал. После недолгого молчания он сказал:

— Возможно, мне стоит рассказать тебе всю историю.

— Какую еще историю?

— О моей сестре.

Так вот что его так тревожило и почему он так сердился на нее, мелькнула мысль у Мерели.

— Если не хочешь… ты и не должен ничего мне рассказывать, — заметила девушка.

— Я обязан. Я должен был рассказать тебе раньше.

— Но почему?

— Ну… если ты собираешься замуж… собираешься войти в семью… ты должна знать — в какую.

Мерели резко повернулась и посмотрела ему прямо в глаза:

— Значит, я все еще собираюсь войти в семью Райдер?

Его лицо осветилось улыбкой.

— А разве нет?

— А я уж начала думать, что меня больше не хотят.