Низвергнутый - Тимур Лобанов

скамье. Все притихли. Первым наступившую паузу нарушил командир: - Ты полон сюрпризов, мой друг, то в бою творишь не пойми, что и как, то тут, пупка нет, на спине, какие-то отростки. Там, откуда ты, все такие странные? – вопрос был явно риторический. Гоблин, не прерывая речь, продолжил: - А хотите я вам историю одну занятную расскажу, недавно услышал. Сейчас вот накатим за здравие, залезем в воду и расскажу. Пока же, Сколл! Все подняли кружки, повторяя излюбленный викингами слоган, чокнулись заливая стол пеной и пригубили. В емкостях было ледяное вкусное темное бархатное пиво. От каждого глотка, которого, по утомленному телу растекалось тепло и умиротворение. Взяв кружки с собой, пошли во вторую дверь, ту что пропускала пар. Внутри было небольшое искусственное озерцо, бассейн, выложенный камнем, по углам комнаты стояли такие же емкости с горящим внутри огнем, как в предбаннике. После уличного холода, вода обжигала кожу, распаривая ее. Я умылся, потер руки. Под отходящей коркой грязи, на обоих предплечьях проявились линии татуировок, схожих с теми, которыми был полностью изрисован жрец ацтеков, передавший мне силу. Судя по всему, так же, когда-то буду разрисован и я. Все расположились на небольших подводных уступках, по периметру бассейна, блаженствовали потягивая холодное пиво, согревая тела снаружи горячей водой, а изнутри расслабляющим алкоголем. Вальтер заговорил: - Так вот, история! Недавно, сидел я в кабаке одном, шумно там было, жуть! Торговцы из далекого города праздновали успешную сделку. Один, изрядно набравшись, рассказывал, как на пути своем они повстречали город, в котором жители хвалились, что заимели реликвию одну. Мол однажды, с неба спустилось существо, видом своим – человек как человек, на с белоснежными крыльями за спиной. Утверждал он, что была то, не иначе, как тварь Хельхеймовская, крылья у валькирий укравшая. Мужи того города собрались всем миром, одолели тварь пришлую, много их в бою полегло, но смогли победить, спеленать. Крылья ей отрубили, а саму убили. И после смерти, прахом осыпалась, истлев быстро. Крылья те в Упсалу отправили, только с белоснежных, стали они угольно черными, – гоблин весь рассказ пристально смотрел на меня, хитро прищурившись. Закончил историю фразой: - Может врал напропалую по пьяни конечно. С них, торгашей, станется. Вальтер, отхлебнул из кружки, и начал новую историю: - А вот прям из свежего, только что хозяин купальни рассказал, у нас тут произошло, в Хедебю, на днях. Трактирщик один, знаете может, рылом страшенный такой, Секачом в народе прозван, а как его на самом деле зовут, одному Одину ведомо. Вернулся с охоты, мы как раз в тот момент уже ушли к логову, и обнаружил что в дом его, вломились воришки. Злато и оружие не тронули, лишь важную для него вещь украли, реликвию заморскую. Ходил он когда-то на грабеж далеких земель, там и разбогател, собственно. Так вот, полгорода на уши поставил, все искал воришку. Тот к нему через дымоход проник, в доме все перевернул, наследил изрядно. Люди его видели. Говорят, чужак, недавно в городе объявившийся, все расспрашивал местных где дом Секача находится, знал за чем шел. Секач рвал и метал, обещаясь разорвать пришлого. Он вообще расстроен был, у него накануне пленник, много лет в клетке сидящий, помер. Дорог он ему был, как память. И вещица та, тоже дорога была. Нож у него украли, древний, каменный. С камешком красненьким в основании. Так я вот что думаю, воришке тому, надо конечно личность свою прикрывать, пока в городе находится, а то и защиты у конунга попросить. Конунг с Секачом старые враги, не любит его наш Хильда, нрав у орка суровый, вспыльчивый, разбойничий. Да только люди за ним шли, не стал конунг напрямую отношения выяснять. Держит врага близко, под присмотром. А вот в чем соль этого рассказа, думается мне, что не исчезни у разбойника та реликвия, не сидел бы я сейчас тут с вами. А может и вы, не сидели бы. Уже пировали бы с друзьями, дедами и отцами в Вальхалле, вспоминая пройденные битвы. Вальтер закончил, все смотрели в мою сторону. Умный он, командир, догадывается почему-то что обе истории про меня. Но ладно, напрямую не обвиняет и то хорошо. Я хранил молчание. Оправдываться не буду, сделал и сделал, чего уж теперь. Пока, расслабление и релаксация. Горячая ванная, холодное пиво и приятная компания. С остальным разберемся потом. Скользкие темы больше не поднимались, мы почтили память тех, кто ушел, и дальше разговаривали в основном на распространённые темы или обсуждали поход. Алкоголь развязал язык, и я в красках поведал события произошедшей ночи, как их видел. Товарищи одобрительно кивали, в такт повествования. Каждый рассказал о каком-то своем прошлом приключении, разыгрывая сценки в лицах. Сидели долго, распарились. Алкоголь приносили еще несколько раз. Но усталость давала о себе знать. Дальше нужно было куда-то идти, отдыхать. Мне, идти было некуда, потому Вальтер предложил перекантоваться у него. Предложение принял, и мы пошли одеваться. Старые, грязные и рваные шмотки из предбанника исчезли, вместо них лежали стопки чистой одежды. Гоблин указал на крайнюю кучку, поверх которой лежал еще и плащ с капюшоном, заплетающимся языком поясняя, что, взяв на себя ответственность, заказал мне новую одежду, прибавив к ней капюшон, чтобы меня наверняка не поймали, по крайней мере сразу. Оделись, собрали свое вооружение, и двинулись по домам. Дорогу до дома командира не запомнил, больше концентрируя внимание на том, чтобы не завалиться где-нибудь в сугроб, поскользнувшись или оступившись, на подводящих ногах. Гоблин пару раз все же умудрился навернуться, знатно прикладываясь лбом о утоптанную дорогу. В окончании, вообще шли поддерживая друг друга, как парочка заправских алкоголиков. Добравшись до дома, с гордостью идентифицированного Вальтером, как: «Мой!», ввалились внутрь, доковыляли до лавок, завернулись в шкуры и провалились в глубокий сон. По пробуждению, откинув край шкуры, в которую укутывался, на манер кокона, сел осматриваясь. В доме было холодно. Вечером в невменяемом состоянии, огонь не разожгли. Убранство было обычным, жил командир не богато. Сам Вальтер сипло храпел укутанный в шкурах, на соседней лавке. Выпили мы одинаково, но если доля алкоголя и в игре рассчитывается на массу тела, то небольшой гоблин, принял просто-таки огромную дозу. Будить его не стал. Отправившись на поиски дров, и чего-нибудь, чтобы разжечь очаг. Искомое было рядом с очагом, сложено стопкой. Тут же, возле поленницы лежали и инструменты для розжига. Сложил кострище, закинул растопку, чертыхаясь от слабости и подкатывающейся тошноты, упорно высекал искру, пока растопка не занялась,