Наслаждения - Диана Сидни

От слова «жена» у Ясмин внутри все холодело. Ей неожиданно пришло в голову, что Андре, должно быть, хочет жениться на женщине своего круга, и почувствовала себя совершенно несчастной — в конце концов, она всего лишь бедная девочка-арабка из Рифа. Не исключено, что у Андре в Танжере есть женщина, которая его ждет. Возможно, именно в этот момент эта женщина скучает по Андре и думает о том, с кем он проводит время. Она, наверное, красива и образованна и любит Андре так же сильно, как Ясмин.

На Ясмин неожиданно обрушилась мощнейшая волна ревности. Пусть для Андре их поездка не более чем ничего не значащая прогулка, пусть даже «загул на стороне», но покуда Ясмин рядом с ним и он хоть чуточку любит ее, она всегда будет любить Андре. А как же может быть иначе?

Любая другая женщина на ее месте думала бы так же. Ясмин представила женщин, которые были в жизни Андре, но не смогла себя заставить спросить о них.

Выехав на равнину, они пересекли восточную Испанию и провели несколько дней в Валенсии. Здесь Ясмин насладилась самыми разнообразными впечатлениями — уже знакомыми и совершенно новыми. Тут были и дымовые трубы на домах, и апельсиновые рощи, и толпы народа, и сангрия. На калле де Кабальерос Ясмин увидела дворцы знатных особ с привратниками в ливреях. Фламандская живопись, церкви в стиле барокко, кованые ворота буквально ошеломили ее. И еще были пляжи, полные шума и движения, и женщины, сидевшие в кафе. Они обмахивались веерами и бросали загадочные взгляды на мужчин, которые были похожи на хищных птиц острыми чертами лица и полуприкрытыми веками.

Каждую ночь Ясмин погружалась в совершенно другой мир — мир, в котором те самые люди, что встречались им днем на улицах, оказывались совершенно иными, чем при свете яркого южного дня. Этот мир был черной пещерой наслаждений, в которой все благоразумные мысли отметались прочь, оставляя место лишь чисто физическим ощущениям. Хотя они с Андре и съедали свой ленч в изысканнейших ресторанах, где готовились совершенно бесподобные экзотические блюда, вечера они по большей части проводили, запершись наедине, в номере очередной гостиницы. Номера эти совершенно не запомнились Ясмин, так же как и еда, которую им приносили безликие сдержанные коридорные. Чаще всего Андре и Ясмин запасались во время своих дневных экскурсий фруктами, сыром и вином, чтобы подкрепиться в те редкие паузы, которые возникали в процессе взаимного досконального изучения тел друг друга долгими благоуханными ночами.

Когда они наконец добрались до Альхесираса, Ясмин, глядя через пролив на африканский берег, испытала чувство необъяснимой печали. Идиллия скоро кончится, и они вернутся в реальный мир друзей Андре, в его обычную жизнь. В их дни ворвутся повседневные заботы, и ночи уже не будут прежними.

— Что с тобой, малышка? — глядя на потерянную Ясмин, спросил Андре.

Они только что поселились в отеле «Королева Кристина» и спускались на главную террасу выпить на сон грядущий. Заходящее солнце все еще было жарким, легкий бриз с бухты доносил сюда запахи расположенного внизу сада: пышных роз, гибискуса, магнолий и жимолости. В дальнем конце террасы оркестр наигрывал веселые мелодии тридцатых годов. По случаю жары на Ясмин были лишь легкие муаровые штанишки и мягкий сетчатый жакет с короткими широкими рукавами. Маленькие жемчужные сережки, подобно каплям сверкающей росы на утреннем цветке, блистали в облаке свободно распущенных густых темных волос.

— Ничего, — ответила Ясмин, опустив голову, чтобы Андре не смог прочесть ее мысли. Ему это почему-то всегда удавалось. — Просто я хочу, чтобы это никогда не кончалось. Как жаль, что все хорошее так быстро кончается.

— А почему оно должно кончиться, та petite fleur[29]?

— Потому что завтра мы вернемся в Танжер, вот почему, — спокойно пояснила Ясмин. — И ты вернешься в свою жизнь, а мне еще надо будет искать свое место.

— А тебе этого не хочется?

— Как раз этого-то мне очень хочется. Но все может оказаться не так просто, как ты думаешь. Наше путешествие — вовсе не продолжение нашей реальной жизни.

Оно — лишь миг, вырвавший нас ненадолго из повседневности. А повседневности я боюсь больше всего. Все эти твои друзья… что они подумают обо мне… мне страшно, — призналась Ясмин.

— Но у тебя нет оснований бояться моих друзей, cherie.

Ведь теперь все будет иначе. Ты же не пришла прямо из Медины. Для этого я и послал тебя в Лотремо, вернее, и для этого тоже. Не волнуйся. Поверь мне, они и в подметки тебе не годятся — с твоим очарованием, с твоим умом…

— Тебе легко говорить, — промямлила Ясмин.

— Это как в театре — мандраж перед первым выходом на сцену, вот и все. — Андре погладил руку Ясмин, запустив ладонь под широкий рукав ее жакета. — И к тому же я всегда буду рядом. Я смогу защитить тебя от всех этих хищников, если ты думаешь, что они готовы сожрать тебя.

Ясмин рассмеялась.

— Не считай меня за абсолютную дурочку, но, может быть, ты прав. Хищники? Что же за публика ходит в твой клуб? Мне всегда казалось, что там самый высший класс.

— Они и есть самый высший класс. — Андре нежно поцеловал Ясмин за ушком. — Они становятся дикими животными, когда им предоставляется возможность съесть такую аппетитную молоденькую девушку, как ты. Я несколько раз говорил с ними на эту тему, и это — все, о чем они способны говорить.

— Ты даже говорил с ними об этом! Ну и хороши же вы, — улыбнулась Ясмин.

— Но есть одна вещь, о которой ты даже не догадываешься, — жарко дыша в щеку Ясмин, прошептал Андре. — Я тоже иногда становлюсь диким животным. Вот зачем ты мне нужна — чтобы съесть тебя с потрохами! — Андре сильно укусил Ясмин за мочку. Та вздрогнула от острой боли, моментально перешедшей в приятное ощущение. — И я намерен начать вот отсюда, с твоего аппетитного ушка, а потом буду спускаться все ниже и ниже.

Ясмин почувствовала, как постепенно выбирается из болота уныния. Страхи, завладевшие ею при виде скал Гибралтара, понемногу угасали. Казалось, Андре может изгнать из души Ясмин любую тревогу с легкостью охотника, выпускающего пойманных им перепуганных птиц в синее небо. И все — одним движением губ. Стоило ему только прикоснуться к ее руке, кисти, щеке, как Ясмин превращалась в одалиску, существующую лишь для его прихотей.

Она подумала, как долго еще будет длиться это сладостное рабство, когда колени слабеют, а тело превращается в расплавленный горячий воск. Ясмин была не в силах противиться напору губ Андре. Она открыла рот, чтобы съесть малину, которую настойчиво предлагал Сен-Клер. Он с улыбкой протягивал ей ягоды, любуясь четкой линией ее губ.