Иллюзия обмана - Илона Романова

Но всё со временем улеглось…

Вот и нынче, вернувшись из города, Мисмак не застал жену дома. Не задумываясь, он вышел в сад. Сиэл, конечно же, была там. На любимой своей скамейке. Тихо и нежно улыбнувшись, она обняла мужа.

Долго сидели они, негромко разговаривая и глядя на громадные амгрманские звёзды. Насколько могли понять эти двое — светила предупреждали, что спокойные времена заканчиваются… Только сейчас, когда, казалось, всё самое худое навсегда осталось позади, в это было так трудно поверить!

X

А в это время в Мэниге разгорались нешуточные страсти.

— Во-о-он! Я сказал, пошёл вон! — грохотал под сводами дворца неожиданно зычный голос Императора. — Цервемза! Где ты там запропастился! Цер-рвемза!

Йокеща можно было понять — только он решил собраться с мыслями, как тут же появился задрипанный цветовод со своим заморышем. Мысли Его Величества стали, как всегда, путаться. Каким-то невероятным усилием воли Император сумел позвать единственного подданного, которому ещё мог доверять…

Услышав крик, на пороге появился крепкий старик свирепого вида. Мельком взглянув на выражение лица хозяина, Цервемза молча сгрёб горе-садовника в охапку и, не дав опомниться, вышвырнул его в окно. Потом схватил хилый цветочек и отправил его в пылающий камин. Нелепое растение неохотно занялось бурым пламенем, задёргалось и заверещало как раненое животное, а потом рассыпалось белёсыми вонючими хлопьями. Запах в помещении стал столь невыносимым, что Государь и слуга вынуждены были выбежать на балкон. Мельком бросив взгляд вниз, Йокещ и Цервемза отпрянули — на месте, где, по идее, должно было ещё валяться тщедушное тело, лежали дотлевающие и не менее зловонные угольки.

Цервемзу трудно было упрекнуть в излишнем благородстве, да и господина своего он не больно-то жаловал, считая того виновным во всех грехах, а главное, в гибели Арнита. Но он терпеть не мог убиенного цветоводишку, считая его невесть чьим шпионом. Да и голос, позвавший на помощь, был так похож на голос его воспитанника! Хотя вполне возможно, что он спасал хозяина из вполне корыстных соображений — всякому лестно иметь первую персону государства в должниках… И правда, мало ли что…

Мужчины переглянулись — такого они не предполагали.

С давних пор ходил в Сударбе невесёлый анекдот о том, что страной правит Император, Императором — Конвентус, а Конвентусом — некое замухрыжистое растение. А выращивает это зелёное чудовище специальный Садовник, и что именно поэтому Сударбский Император ведёт растительный образ жизни, и поэтому же за Государем особый — тепличный уход нужен, а не то завянет… Теперь же всё складывалось по пословице, что, мол, каждая байка — байка лишь отчасти. И человечек, до недавних пор сновавший бесцветною тенью вслед за Йокещем, уже не казался просто занудной деталью интерьера.

Постепенно зал проветрился, и Йокещ в сопровождении вассала смог вернуться туда.

— С каких же пор он здесь ошивался? — почти беззвучно спросил Император. Видно было, что он смертельно напуган. — И что за пакость он здесь разводил…

— Уж, по меньшей мере, с тех пор, как сюда прибыл мой покойный господин, Ваше Величество… А цветок этот — оньрек, точнее оньрек Лоза. Чудовище из байки, стало быть… — проворчал слуга, стараясь говорить максимально бесстрастным тоном. — Однако, полагаю, Государь изволил меня звать не для того, чтобы я выкидывал всякую дрянь из окон?

— Нет-нет, старый мой Цервемза, — голос властителя дрогнул, став совсем похожим на голос Арнита. — Тут другое…

Он помолчал, нервно постукивая пальцами по подлокотнику громоздкого кресла, в котором почти утопал… Потом прерывисто вздохнул. Прокашлялся. Мельком бросил снизу вверх смущённый взгляд на слугу, который внимательно, пожалуй, даже слишком, смотрел на хозяина… Хмыкнул. И повторил снова:

— Тут другое… Мне нужно с тобой посоветоваться. По-моему пора нарушить кое-какие сударбские традиции. Для начала — я хотел бы жениться. Невеста мне нужна не простая, а волшебница. Да-да… Именно так, — Император снова хмыкнул, искоса посмотрев на собеседника. — У тебя ведь есть племянница… Насколько я помню — милейшая особа. Она мне подходит. Доставь её ко двору!

— Сир… Молодой господин! Это вы? Вы живы… — в резком хриплом голосе старого вояки зазвучали редкие для него тёплые нотки. — Но как же?..

— Ну, полно-полно! Всё позже. Доставь мне Ревидан, — не давая Цервемзе опомниться, приказал Арнит. — Скоро всё будет по-другому…

Предупреждать старика, чтобы молчал, он не стал — в этом не было необходимости…

РИАТАЛЬ

I

Ревидан была просто вне себя от восторга, когда узнала, кто к ней сватается? Понятное дело, у Цервемзы и безо всяких предупреждений хватило благоразумия, чтобы не называть своей племяннице истинного имени её жениха. Поэтому ничего не подозревавшей барышне пока что оставалось только гадать, откуда такое счастье привалило. Значит, долгие годы небытия и бесплодных ожиданий оказались не напрасными.

"Вот! Вот она, справедливость! Вот награда за всё!" — думала девица в предпраздничной лихорадке, считая, что всё правильно и во всём Сударбе от края до края не найдётся особы более достойной, чтобы делить с Императором и корону, и ложе.

В предвкушении скорого триумфа Ревидан снова начала танцевать, чего не делала с тех пор, когда потерпела фиаско в борьбе за Арнита. Ну, да зачем о нём было теперь вспоминать, когда впереди такие вершины? Злобная душонка колдуньи лихо отплясывала вместе со своей хозяйкой в ожидании скорой и такой доступной теперь власти. В голове неугомонной ведьмы рождались прожекты один грандиознее и безумнее другого. В мечтах Ревидан явственно представляла, как будет править страной. Как изящным движением своей лёгкой ножки даст увесистого пинка Императору-недотёпе, да и дядюшке насолит вдогонку. За что? Да за всё: за бездействие и забвение, за Арнита, бросившего её дважды — ради этой девки Сиэл и ради карьеры при дворе, хотя бы. Ну, и где теперь эта его карьера? А потом, отомстив всем за всё, что было и чего не было, она быстренько приберёт к ручкам весь Сударб!!! Ах, как теперь прыгали весёлые и злые огоньки в тайных глубинах её глаз, где раньше обычно темнел лишь мрачный тягучий огонь зависти и желания! Ждать больше не было сил — Ревидан жаждала действия…

II

Пока Император отвлёкся на решение своих личных дел и хотя бы на короткое время ослабил бдительность, брат Мренд соблаговолил наконец-то отправиться в Амграману.

То есть он, конечно же, явился бы туда намного раньше, но вот приспичило Художнику сначала съездить в Стевос на этюды. Ну, что делать, если человек с самого раннего детства мечтал нарисовать море, но никогда там не бывал? А тут представился прекрасный повод — необходимо было отдохнуть и как следует осмыслить последние события. Дальнее путешествие, сулившее неожиданные встречи и свежие впечатления, показалось ему наилучшим решением. Новая стихия настолько заворожила брата Мренда, что он и думать забыл обо всех предыдущих планах. Теперь его занимало лишь Еанокское море во всех его видах и проявлениях. То Художник любовался величественной дельтой Песонельта, почти незаметно переходящей в безбрежный простор. То как юноша лазал по окаймлявшим Стевос скалам, зарисовывая сосны, державшиеся над водой самым причудливым образом. То болтал с обветренными немногословными моряками. То рисовал иллюстрации к легендам о морских чудовищах и сказкам о несметных сокровищах, таящихся на дне Еанока. Природа и люди, и песни, создаваемые ими, и вещи, окружавшие их, пахли солью и простором, были вольны и затаённо грозны… Проблемы столицы и даже провинциальные новости не сильно волновали местных жителей. Волнение на море, порванные сети, пропавшие косяки рыбы были гораздо понятнее жителям Стевоса, чем придворные интриги да вершащиеся где-то вдалеке судьбы государства, гражданами которого они были только в принципе…