Чайный клипер - Евгений Богданов

* * *

Дрейф продолжался еще несколько дней, а затем слабые попутные и не очень попутные ветры восточных направлений помогли капитану Кингу добраться до 24 градуса южной широты. Здесь корабль был подхвачен постоянным пассатом и пошел с быстротой застоявшегося коня, вырвавшегося из денника. На крыльях пассата, поставив все паруса вплоть до лиселей, клипер пересек южный тропик и стал приближаться к острову Святой Елены, оставив позади соперников. Юго-западное течение, огибавшее африканское побережье, помогало быстрому ходу. Погода у тропиков стояла почему-то отнюдь не тропическая. Было довольно прохладно. После вахты матросам давали порцию рома. Этого напитка в запасе имелось предостаточно, если учесть, что капитан не очень-то стремился ублажать свой экипаж спиртным от самого Лондона. Беспокоило Кинга то, что таяли запасы провианта и пресной воды. От долгого хранения в деревянных цистернах и бочках она стала приобретать дурной вкус. Подсчитав запасы продуктов, Кинг решил ввести жесткую экономию. Старший кок спросил: - Как еще экономить, сэр? Я и так негусто закладываю в котел. Не давать же матросам потаж!24 - Дело ваше, но до Лондона надо дотянуть во что бы то ни стало. Заходить в порты и пополнять запасы не придется. Не проигрывать же из-за этого гонку! Кок вышел от капитана весьма озабоченным. Кинг распорядился урезать дневную выдачу продуктов на камбуз. Баталер сказал старшему коку, чтобы он поменьше расходовал и соли. Она тоже кончалась. Правда, суп из солонины солить почти не приходилось, но ведь надо было приготовлять еще и похлебку из гороха, маиса, а также кашу. Однажды матросы в своих мисках обнаружили среди разваренной крупы маленьких морских угорьков и, возмутившись, послали на камбуз целую делегацию: - Ты, жирный кот, чем нас кормишь? Откуда в похлебке взялись дары моря? - Это приправа, - попробовал отшутиться кок. Но матросам было не до шуток. - У тебя нет соли, и ты добавляешь в котел морскую воду! Знаем этот прием! Мы пожалуемся капитану. - Ну нет соли. Что я поделаю? От морской воды не умрете, - отмахнулся от моряков старший кок. Однако варить с добавкой забортной воды больше не стал, опасаясь матросских кулаков. Баталер выдал ему немного соли из запаса, оставленного на крайний случай. Пищу стали недосаливать. Моряки язвили по адресу кока, однако мирились с этим: раз нет соли - не родить же ее... Но вскоре возмущение на клипере вспыхнуло с новой силой, когда в кубрик принесли мутное с неприятным запахом варево. Почти никто не стал есть. Ни увещевания боцмана, ни его угрозы не погасили недовольства и пришлось пригласить капитана. - В чем дело, ребята? - спросил Кинг. Ему протянули миску с варевом. - Вот, сэр, чем нас кормят? Мы работаем, как волы, а пища никуда не годится. С такой жратвы можно и ноги протянуть! Капитан посмотрел, понюхал варево и отставил миску. - Кока и баталера сюда! - приказал он. Те прибежали сразу. - Почему плохо кормите матросов? - вскинулся на них капитан. - Сейчас же приготовьте хороший суп, иначе вам несдобровать! Кок и баталер растерянно переглянулись и вышли. Часа через два на камбузе сварили новый обед. Подали суп из солонины, на второе - по куску свинины с кашей, и к ним - по чарке рома. Сытно пообедав, матросы пришли в благодушное настроение. - Хороший у нас капитан! А кок с баталером - большие плуты! - Устроить бы им темную!.. А капитан, вызвав к себе баталера, сказал ему: - Не обижайся, Самвэл, за выговор, что я тебе сделал в кубрике. Матросам надо было заткнуть глотки. Еще взбунтуются и не полезут на мачты. Народ отпетый... - Я все понимаю, сэр, но... как же нам быть дальше? - Варите и дальше, экономя продукты. Только поменьше кладите в котел объедков, чтобы не воняло... Если матросы будут роптать, я опять вызову вас и начнем все сначала... - Эта игра может плохо кончиться, сэр, - возразил баталер. - Они изобьют нас с коком! - Пусть попробуют, - холодно отозвался Кинг. Баталер вышел от капитана озадаченный: "Известное дело, - думал он. - Кинг всю вину валит на нас, а сам хочет остаться в глазах матросов воплощением справедливости. Нечистая игра!" Но спорить с капитаном не приходилось.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

I

Помощник капитана Эванс вел дневник, где записывал все, что казалось ему примечательным за время плавания. Сменившись с вахты, он отдыхал, пил чай, а потом, подвинув поближе свечу, развертывал тетрадь в клеенчатой обложке. Вот некоторые из его записей. 15 февраля. У 18° ю. ш. встретили теплую погоду. Весь день было ясно. На небе - ни облачка. Дул свежий пассат. 25 февраля. На подходе к экватору погода стояла переменной. Тихие ветры и безветрие. То ясно, то облачно. Иногда горизонт на норде покрывался тучами. Было видно, как сверкают вдали молнии. Шли переменными галсами. Матросы целый день брасопили реи, стремясь поймать ветер. Ход судна был малый - узлов до восьми. Дэниэл Кинг нервничал, как барышня. "Капитан Кук" и "Меченый Мавр" шли позади, но нам все не удавалось оторваться от них на приличное расстояние. 28 февраля. Прошли или, лучше сказать, нас протащило слабым ветром и попутным течением через - экватор. Расстояние между нами и клиперами Джеймса и Стоуна не уменьшается и не увеличивается. Они по-прежнему идут за кормой, первый в трех, второй в пяти милях от нас. 6 марта. После перехода через экватор клипер шел переменными галсами. Приходилось ловить ветры, дувшие с разных румбов. Погода была ясная. Временами случались грозы. Нам немножко повезло: попали в сильную струю северо-западного течения и скорость хода возросла. "Капитан Кук" и "Меченый Мавр" далеко отстали, скрылись из виду. Увлекшись, Дэниэл приказал не менять направления, идти по течению. Но мы отклонились на запад. Я сказал ему об этом, и он, согласившись со мной, изменил курс. Мы опять приблизились к африканским берегам. 16 марта. Ясно. Тихий ветер. Находились ок. 7° сев. широты и 17° западной долготы. Ветер дул с норд-веста. Сильное течение склоняло клипер к берегу, и это не позволило нам долго править к северо-востоку. А курс другого галса вел в полосу дождей и штилей. Мы решили, сколько возможно, идти на норд-ост. Здесь сильные течения стремятся к востоку. Они могут прибить корабль к берегу Африки. "Капитан Кук" остался далеко позади. "Меченого Мавра" не видно. Неужели обошел нас? Капитан Стоун хорошо знает все течения в этих широтах и, возможно, решил изменить курс, нащупать одно из них западнее нас. Капитан Кинг опасается, что он поступит именно так. 22 марта. Прошли острова Зеленого Мыса. 27 марта. Море спокойно. Временами дует норд-ост ровно и умеренно. Так продолжалось около трех суток. Потом норд-ост затих - и опять маловетрие и штиль... Мы с капитаном Кингом и штурманом Тэйлором, собравшись в каюте, обсуждали положение и думали, как сократить путь и увеличить скорость. "Капитан Кук" стал на две-три мили ближе к нам. "Меченого Мавра" по-прежнему не видать. 30 марта. Район северо-восточнее Азорских островов. "Ревущие сороковые"... Начался сильный шторм. Бегу наверх помогать капитану...

* * *

Знаменитое плетеное кресло капитана исчезло с палубы где-то на полпути между островами Зеленого Мыса и Азорскими. Надо заметить, что оно сослужило Кингу хорошую службу. В плавании по теплым морям и океанам капитан почти не расставался с ним. Привязанное за ножку тонким прочным тросом к металлической скобе, оно много дней было таким же традиционно необходимым предметом, как скажем, подзорная труба или пуговица на синем капитанском мундире. При ровном ветре и хорошем ходе судна Кинг отдыхал и даже, откинувшись на спинку кресла, позволял себе вздремнуть под парусиновым тентом, выбеленным дождями и солнцем. Капитан со скучающим видом посиживал в нем и в штиль, с надеждой поглядывая на небо в ожидании ветра. И когда ветер приходил, он бодро вскакивал и, тотчас забыв о кресле, отдавал команды, нетерпеливо шагая по палубе и подкрепляя энергичные распоряжения не менее энергичными жестами и крепкими словечками. А в шторм он тем более забывал о кресле, и, предоставленное само себе, оно передвигалось по палубе, мокрое и никому не нужное. Не однажды волной его выбрасывало за планширь и оно повисало у борта на тросе. Тогда раздавался крик вахтенного: - Кресло капитана Кинга за бортом! Кто-нибудь из находившихся поблизости моряков тотчас вырывал его из цепких объятий волн, потянув сперва за трос, а потом за спинку, и водружал на прежнее место, и оно отдельно от капитана скользило туда-сюда по палубе. А когда погода улучшалась, капитан вспоминал о кресле и садился в него перевести дух и дать отдых ногам. Ночами, подвинув кресло к ближнему световому капу, Кинг иногда вглядывался в обозначения на морской карте. В Северной Атлантике стало свежо, и сидеть в кресле уже не пришлось. Дэниэл Кинг, кутаясь в брезентовый дождевик, ходил по палубе, чтобы не зазябнуть. Боцман отвязал кресло и унес его в каюту капитана. Теперь оно, изрядно потрепанное, стояло там в углу на заслуженном отдыхе. Вслед за креслом убрали и тент, едва не превратившийся в лохмотья. Надобность и в нем отпала: отвесные палящие лучи солнца остались в южных широтах. Теперь в Атлантике с постоянной облачностью, холодными ветрами и штормами и самому капитану иной раз впору было привязываться к рыму... Но он стоял на привычном месте непоколебимо, незыблемо, как вделанный в палубу кнехт. Капитану рейс, а тем более гонка доставались нелегко. Он, и без того стройный, очень похудел, как бы усох. Скулы на загорелом лице заострились, на нижней губе от постоянного пребывания, на ветру появилась кровоточащая трещинка, голос стал хриплым, и Кинг частенько смачивал горло глотком коньяка из фляжки. Мало что осталось от того красавца и щеголя, каким увидел Егор капитана в первый раз. Да и сам Егор тоже изменился. От прежнего парня, откормленного молоком и пышными материнскими шаньгами, с румянцем во всю щеку, тоже ничего не осталось. Он похудел, оброс редкой шелковистой бородкой, лицо посмуглело, как у мулата или индейца из Перу. Руки покрылись жесткими мозолями, голубые глаза посветлели, словно повыцвели на солнце. И родная матушка его нипочем бы теперь не узнала.