Не было бы счастья... - Ирина Дробков

Неизвестно, сколько бы я так стояла, если бы не появилась Катя. Я даже не заметила, как она подошла, и, когда Катя окликнула меня, я, вздрогнув, уставилась на нее так, словно она вдруг выросла передо мной из-под земли.

— Что произошло? Это был он? Что он тебе сказал? Ты ужасно выглядишь! — Голос ее звучал тревожно, и это окончательно привело меня в чувство. И я сбивчиво передала ей суть нашего с Павлом разговора.

Выражение Катиного лица изменилось.

— У меня нет слов! — Катя смотрела на меня почти так же, как несколько минут назад смотрел Павел. — Ты неисправима!

— Катя, пожалуйста! Я как-нибудь разберусь, сейчас у меня просто нет сил. Честное слово...

Выражение ее лица немного смягчилось, но она продолжала буравить меня взглядом своих больших серых глаз.

— Я только два слова скажу, — быстро заговорила она. — Мне кажется, ты не понимаешь, что сейчас совершаешь большую ошибку, но я очень надеюсь, когда ты отойдешь, ты это поймешь и хотя бы попробуешь ее исправить. Все, я умолкаю и обещаю больше к этой теме не возвращаться.

На следующий день Катя уехала. Дни однообразной чередой потянулись друг за другом. Павла я иногда видела на работе. Держался он со мной по-прежнему доброжелательно, только, может быть, чуточку отстраненно и попыток поговорить больше не предпринимал. Мне казалось, что теперь он и сам, без надобности, старался не попадаться мне на глаза. Так прошла неделя. Я переходила из крайности в крайность. То радовалась, что теперь ничто не мешает спокойному и привычному течению моей жизни, то вдруг, особенно вечерами, когда, уложив Катю спать, оставалась наедине с собой, начинала упрекать себя за то, что не дала ему шанса высказаться и объясниться, как он предлагал.

И вот как-то вечером я сидела над кучей Катиных вещей, которые надо было привести в порядок, и, спустя какое-то время, обнаружила, что работа моя почти не движется... Что-то меня тревожило, давило, отвлекая от дела. И вот тогда-то, еще не отдавая себе в том отчета, я подумала, а хотела бы я еще раз испытать удивительное ощущение надвигающегося материнства. Ответ явился неожиданно — да, хотела бы... и на какую-то долю секунды перед моим внутренним взором предстал Павел, именно его я увидела в роли отца. Мне стало ясно, откуда возникла эта тревога: мысль о Павле, как о возможном отце моего ребенка, была не случайной — Павел по-прежнему волновал меня. Да чего уж там волновал, боюсь, к тому времени я уже окончательно была им околдована. Мысли мои постоянно вращались вокруг него — и ночью, и днем мне не было от них покоя. Я безнадежно влюбилась в него и ничто не помогало мне перебороть в себе это чувство: ни трезвые доводы рассудка, ни уговоры, ни страх, ни даже его предательство. Но выхода я не видела и должна была справиться с этой бедой — у моей любви не было будущего. Следовало любой ценой вернуть себе свободу и душевный покой. Но как это сделать, я не знала. Оставалось уповать на время. Нужно подождать, и все пройдет само собой. «Ничто не длится вечно», — убеждала я себя, но, похоже, в душе и сама не очень-то в это верила.

10

Приближающийся конец месяца прибавил работы, что меня только радовало. Постоянная занятость отвлекала от ненужных, навязчивых мыслей и времени на самокопание почти не оставалось. У Павла, как видно, тоже период был не из легких, я практически его не видела, а потом он и вовсе уехал в Москву, после чего должен был лететь в Германию. Время было на моей стороне. Правда, и в этой как будто удачно складывающейся ситуации все и вся напоминали мне о Павле: то коллеги заводили о нем разговор, то вдруг мама ни с того ни с сего интересовалась развитием наших отношений, то Даша, от которой не ускользнуло возникшее между нами отчуждение, несколько раз порывалась выяснить, что же случилось. Все это сбивало меня с нужного настроя. Я отмалчивалась или отделывалась ничего не значащими фразами. Даша дулась, видя, что я что-то скрываю от нее, но потом как будто смирилась и перестала ко мне приставать.

— Я надеюсь, ты не забыла о моем дне рождения? — в один из дней напомнила она. — Я никаких отказов не приму, так и знай...

И я клятвенно пообещала, что обязательно приду. Оставалась надежда, что Павел к тому времени еще не успеет вернуться, но, как бы то ни было, я все равно должна была пойти, потому что из-за своей трусости обидеть Дашу не могла.

В субботу мы с Катей уехали на дачу, а в воскресенье я вернулась в город одна. Мама решила, что для меня настало время вплотную заняться своей личной жизнью.

Начало было назначено на пять часов, времени, чтобы привести себя в порядок, было предостаточно. Повинуясь чисто женскому инстинкту, к тому же, что ни говори, а мое самолюбие было задето, я решила приложить все силы, чтобы выглядеть не просто хорошо, а блестяще. Я вымыла голову и тщательно уложила свои светлые волосы. Затем почти час провела перед зеркалом, колдуя над макияжем, стараясь не переусердствовать с косметикой. Я вообще редко пользовалась ею, считая, что на моем бледном лице она выглядит слишком вызывающе. В итоге мне удалось добиться желаемого: помада естественного оттенка, серый карандаш для век, чуть-чуть туши и немного румян сделали свое дело — из зеркала на меня смотрела прекрасная незнакомка. Я буквально преобразилась! И, наверно, впервые себе понравилась...

Я выглянула в окно, чтобы окончательно решить, что же надеть. Еще с утра чувствовалось, что погода меняется: ветер посвежел, нагнал множество облаков, из-за которых все реже выглядывало солнце. И я остановила свой выбор на бирюзовом платье, подаренном мамой. Будучи достаточно легким и в то же время с длинными рукавами, оно как нельзя лучше подходило к данному случаю, не считая того, что было единственным стоящим нарядом в моем гардеробе. Туфли и небольшая сумочка были далеко не новыми, но выглядели еще вполне прилично.

Время пролетело быстро. Прихватив срезанные на даче ирисы, последние в этом сезоне, я вышла на улицу, а про зонт, конечно, и думать забыла.

Пока я добиралась до Дашиного дома, мне казалось, что все встречные-поперечные только и делают, что разглядывают меня с головы до ног. К тому моменту, когда я позвонила в Дашину дверь, от моей уверенности не осталось и следа.

Дверь открыла сама именинница.

— Глазам своим не верю, ты это или не ты! Вот это да! — воскликнула Даша, уставившись на меня широко распахнутыми глазами и окончательно повергнув в замешательство.

— Что-то не так? — упавшим голосом спросила я.

— Да от тебя сегодня глаз оторвать невозможно. Давно бы так, а то ходишь как первоклассница, только бантика не хватает. Я всегда говорила, что тебе надо больше заниматься своей внешностью. Смотри, совсем немного косметики, а эффект просто потрясающий! Красавица, да и только, — без умолку тараторила Даша, увлекая меня за собой в ярко освещенную прихожую.