На вершине мира - Кейт Уолкер

Клемми обхватила его голову и шептала прямо у его губ. Ее не пугало, что кто-то их услышит, но она боялась, что Карим снова заговорит и волшебство исчезнет. У них есть только сегодня. Несколько коротких часов. Он ей не откажет… Он не может…

Клемми снова прильнула к губам Карима, с возбуждением встречая напор его языка. Каким-то образом, неуклюже, неловко, она увлекла его за собой в секретный внутренний проход, идущий параллельно с лестницей, который она обнаружила вчера. Там была маленькая лесенка, скрытая от посторонних глаз, которой пользовались только члены королевской семьи. Теперь Карим был прижат к стене. Одной рукой Клемми обхватила его голову, другой же ласкала, дразнила его напряженное тело, сознательно мучила, стараясь довести его до такого состояния, когда все сомнения улетучатся. Она услышала стон мужчины, заглушила его поцелуем и потянула за собой наверх, в комнату, с каждой ступенькой ощущая растущее нетерпение. Удивительно, как они ни разу не споткнулись и легко нашли вход в ее комнату в кромешной темноте.

– Сюда…

Ее голос звучал так, словно ей не хватало дыхания, но не из-за того, что им пришлось подниматься по лестнице. Она сгорала от бессилия, от неудовлетворенности, потому что ее требовательным рукам мешали длинные одежды Карима.

– Клемми…

Дверь распахнулась и ударилась о стену. Грохот эхом разнесся по дворцу. Клемми напряглась, услышав дрожащий голос Карима. Неужели сейчас он прикажет ей остановиться? Она едва пережила его прошлый отказ и не знала, сможет ли выдержать это еще раз. Но руки Карима по-прежнему обвивали ее, когда он буквально втолкнул ее в комнату и не глядя ногой захлопнул дверь. Ее ладони гладили его грудь, его рот жадно отвечал на ее поцелуи. Они кружились, сжимая друг друга в объятиях, приближаясь к огромной кровати под шелковым балдахином, которая стояла на небольшом пьедестале в центре комнаты.

Карим подхватил ритм безумного танца и закружил Клемми еще быстрее. Он чуть не споткнулся о мраморную ступеньку, но все же удержался на ногах. Удержал и Клемми, поймав ее почти у пола. Резким движением он вернул ее в вертикальное положение и замер. Ее голова кружилась от желания, комната плыла перед глазами, и, если бы не твердая поддержка Карима, не его крепкие руки, она упала бы.

– Остановись!

Одно-единственное слово – команда и угроза – заставило ее застыть. Клемми заморгала и, увидев свое отражение в его сверкающих глазах, ощутила дрожь. Совсем как в ту ночь, в коттедже. Ночь, которая была в другой жизни.

– Карим…

Он снова отказывает ей? Он не может быть таким жестоким, таким нечестным. Требовать, чтобы она остановилась, нельзя. Она видела, как пылают его точеные скулы, слышала бешеное сердцебиение в мощной груди. Он был возбужден. Так какого черта он?..

– Карим…

Она вывернулась из его хватки, смогла высвободить руки и поднести их к его лицу. Клемми отпрянула, почувствовав гранитную твердость его мышц, напрягшихся от ее прикосновения. Карим вздернул подбородок, не желая, чтобы она дотронулась до него. Неужели этот мужчина только что целовал ее, ненасытно ласкал?

– Карим, пожалуйста…

Если он не позволит ей прикасаться к нему, она может попробовать что-то другое. Ей пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до его щеки и оставить на ней мягкий, легкий поцелуй. Губы девушки задержались всего на секунду, наслаждаясь его кожей, аромат Карима лишал ее рассудка. Она была готова петь от восторга и одновременно испытывала дикие муки, почувствовав его моментальную реакцию, его твердую плоть, упирающуюся в нее. Соски Клемми были плотно прижаты к его крепкой груди, по ним разливалась волна наслаждения от каждого четкого и сильного удара его сердца…

– Нет! – Голос Карима больше походил на крик животного, шипение дикого кота, обнаружившего, что он вторгся на чужую территорию.

– Но…

– Я сказал «нет»!

Неожиданно комната закружилась у нее перед глазами – гораздо сильнее, чем прежде. Она не поняла, что произошло, пока не опустилась со вздохом на шелковое покрывало. Карим избавился от нее…

Когда Клемми заглянула ему в глаза, ей показалось на мгновение, что он так же ошеломлен, как и она, но его глаза тут же стали непроницаемыми. Карим отвел взгляд, и все следы переживаний стерлись с его лица.

– Я не хочу тебя, – произнес он без каких-либо эмоций.

Это было слишком. Клемми чувствовала, как он напряжен, ощущала жар его тела, знала вкус и напор его поцелуев. Ее тело все еще пылало в тех местах, где его руки прикасались к ее коже.

– Лжец, – мягко произнесла она, а затем повторила, четче и яростнее. – Этот обман невыносим. Меньшее, что ты можешь сделать, – это быть честным.

Горделивая голова Карима дернулась, словно его ударили по лицу, а темные глаза сузились. Ей показалось, что он сейчас что-то бросит в нее, если не физически, то словесно, или развернется и уйдет. Но затем он набрал побольше воздуха в легкие, его ноздри раздулись, и Карим кивнул – сдержанно и медленно. И именно эта сдержанность взволновала ее больше всего.

– И чего я этим добьюсь?

Это многое значило бы для нее. Дало бы что-то, за что можно хвататься в темноте, в безрадостном будущем. Оставило бы ей счастливые воспоминания, знание того, что мужчина – этот мужчина – желал ее не из-за денег, власти или дурацких договоренностей, которые шли в комплекте с ней. Что он хотел ее, потому что она его возбуждала. Потому что она была женщиной, а он – мужчиной.

Но Клемми не могла произнести это вслух. Она не желала раскрывать перед ним душу, чтобы он посмеялся над ней или, того хуже, проигнорировал ее.

– Это был бы честный поступок, – бросила она и ощутила горько-сладкий вкус триумфа, заметив, как уголок его рта едва дернулся. Значит, она попала в цель.

– Правда, принцесса? – спросил Карим, и ее сердце тут же превратилось в пепел.

Принцесса. Это единственное слово поставило ее на место. Стало ясно, что именно он думает о ней. Может, Карима и тянет к ней физически, но она так и осталась для него всего лишь миссией, которую нужно выполнить. Сбежавшей невестой, которую надо было поймать. Будущей королевой, которая должна занять трон Растаана.

Так, чтобы его честь была сохранена.

– Неужели честно воспользоваться ситуацией и сделать все гораздо хуже, чем есть на самом деле? – Карим склонился над кроватью, на которой она лежала. Тонкая ткань его одежд шуршала, касаясь мраморного пола. Клемми тут же приподнялась и встала на колени.

– Я… я не понимаю.

– Ты хотела честности – вот и получай честный ответ.

Лучше бы он ничего не говорил. Откровенность, которой она так жаждала, была опасной, угрожающей.