Замки у моря - Памела Бэрфорд

Прошла почти неделя с их поцелуя на пляже. Шесть бесконечных дней. Том достиг больших успехов в ремонте дома. Конечно, не без помощи Салли. Но в их отношениях вряд ли наметился какой-то прогресс. Каждый раз, когда он пытался пойти дальше поцелуев, возрастало напряжение внутри Салли. Поэтому Том довольствовался пока тем, что имел, но этого было недостаточно. Конечно, целовать ее было сладко. Но каждый раз все сильнее становилось его желание. Он никогда не думал, что можно так желать женщину.

Постоянное присутствие девушки только дразнило его. Но как мог он попросить ее уйти, если рядом с нею чувствовал себя чертовски хорошо, хотя она и сводила его с ума. Он уже не мог представить себе жизнь без нее.

— Том? — Она сидела напротив, держа в руках карты и удивленно глядя на него. — Я спросила, какая ставка.

— А… два бакса. — Он положил на середину стола два доллара, Салли сделала то же самое.

Может быть, он напрасно строит из себя джентльмена? Ведь она не против, просто привыкла к более медленному ходу событий. Проблема заключалась в том, что в их распоряжении был только один месяц. И может так сложиться, что их отношения не изменятся к тому времени, когда каждый пойдет своей дорогой.

— Том, ты сегодня какой-то странный, — сказала Салли.

Он улыбнулся и поднял стакан.

— За странности.

Потом вытащил соломинку из стакана и осушил его одним глотком. Холодный напиток был как раз то, что нужно в такую душную ночь. Вдруг его передернуло.

— Слишком холодный? — спросила Салли.

— Голова заболела, — ответил он, потирая лоб.

— Не надо залпом пить это, большой мальчик. Там много рома. — Она посмотрела на свои карты. — Напомни-ка, если получаешь даму пик лицом вверх…

Он бросил карты на середину стола.

— Начинаем сначала.

— Да? А у меня были такие хорошие карты.

— Давай сюда.

Она вздохнула и отдала ему свои карты.

— Теперь ты снова раздаешь?

— Я мог бы. — Он собрал карты и постучал ими по столу. — Или научить тебя чему-нибудь еще?

— Еще одной запутанной версии покера? — Она поднесла стакан к губам. — Похоже, мне необыкновенно повезло.

— Забудь о покере.

— Чему же ты хочешь меня научить?

— Кое-чему намного более интересному, чем покер. — Улыбаясь, он встал из-за стола. — Но нам будет мешать твой саронг.

— Эй… Том…

— Давай потанцуем.

Ее глаза расширились.

— Ни в коем случае.

— Почему нет? — Он подошел к старенькому проигрывателю и стал копаться в пластинках. — Что тебе больше нравится? У тебя есть «Ронетс», Джерри Ли Льюис…

— У меня отвращение к танцам.

— О! Литл Ричард! — Он достал пластинку и положил ее на проигрыватель. — Ты просто не умеешь танцевать.

— Дело в том, что я абсолютно непластична.

— Напротив, милая. Я видел, как ты двигаешься.

— Да ты посмотри на эти ноги. — Пока Литл Ричард затягивал «Тутти Фрутти», Салли скинула сандалии и выставила вперед ногу. Саронг раскрылся, обнажая бедра.

— Ты серьезно хочешь, чтобы я посмотрел?

Она закатила глаза. Том присел на корточки и взял в руки ее ступню.

— По-моему, выглядит очень способной.

— Это сорок первый размер!

— Прекрасно. Сможем меняться и обувью тоже.

Она недоверчиво посмотрела на его поношенные мокасины.

— Ладно. Но танцевать все равно не буду. Я иногда путаюсь в собственных ногах.

— Я тоже, но все же научился. В больших ирландских семьях много свадеб. И мои тетушки давали уроки всем детям. — Том продвинулся выше и стал массировать ее икру. — В ходе тщательного, поверь мне, обследования я не выявил никаких отклонений от нормы, так что можешь исполнить танец гадкого утенка.

— Именно так это и будет выглядеть.

— Ну, давай же. — Его руки уже массировали бедро, упругое, теплое и гладкое, как шелк. — Что ты теряешь?

Она убрала его руку со своей ноги, запахнула саронг и надела сандалию.

— Хватит, Том.

— По-моему, я это уже слышал. — Он поднялся и протянул ей руку. — Пойдем.

Она закрыла лицо руками и простонала. Взяв за плечи, он поднял девушку на ноги.

— Не хочешь танцевать под такую музыку?

— Но мы же не можем танцевать здесь. — Она обвела рукой гостиную.

Она права. Все пространство занимала мебель. Новую привезли сегодня, и она стояла еще в чехлах. Салли сама выбирала ее и записала все на счет Фила. Старую должны были забрать только завтра.

— Так давай потанцуем на дороге, — спел Том, заслужив удивленный взгляд Салли. — Или на веранде. Там сейчас много места.

Легкий бриз дул с залива, но все же было жарко. Свет из дома струился на веранду, играя на коже Салли и отливая в волосах. Наклонившись, она подняла подол саронга и заправила его за пояс, соорудив мини-юбку. Том никогда не видел ничего более прекрасного, чем ноги Салли Каррэн.

Так можно совсем голову потерять, дорогой, подумал он. «Тутти Фрутти» сменилась мелодиями «Маленькая толстая Фэнни» и «Танцы продолжаются». К тому времени, когда пластинка доиграла до конца, Том научил Салли всем основным движениям. Она была хорошей ученицей, и, похоже, ей все нравилось. Когда Литл Ричард затянул «О, детка… да, детка… детка… доставь мне сегодня удовольствие», Салли была чертовски хороша и веселилась от души.

— Это твоя песня, — сказал Том, — длинноногая Салли.

— Да, это как раз про меня, — запыхавшись произнесла она и села, скрестив ноги, на пол. — Уф, даже вспотела.

Том сел рядом и вытер ее и свое лицо краем футболки.

— Пот полезен для здоровья, знаешь?

— Слышала. — Она усмехнулась. — Не могу поверить, что ты научил меня танцевать.

— Это было несложно.

— Ты хороший учитель.

— А ты очень пластична.

Она рассмеялась.

— Да уж.

— Серьезно. Мне нравится смотреть, как ты двигаешься — плавно и раскованно.

— Как кукла на веревочках.

— Как лань. — Он поправил ее взъерошенные волосы. — Ты так красива! Как можно не осознавать этого?

Он нежно прикоснулся губами к ее губам.

— Иногда, — шептал он, даря ей легкие поцелуи, — я смотрю на тебя и еле сдерживаюсь, чтобы не дотронуться. Я думаю о тебе весь день напролет. Я хочу тебя. — Он аккуратно положил ее на пол и нагнулся над ней. — Представляю, как снимаю с тебя одежду.

— Том…

Он остановил ее поцелуем. Но на этот раз не мягким и нежным, а глубоким, требовательным. Она перестала упрямиться и обвила его шею руками.

— Я хочу ласкать тебя, — произнес он, жадно гладя ее тело поверх одежды. — И целовать везде.