Первое свидание - Жанна Ласко

– Мы никогда не упускаем возможности поговорить откровенно.

– Откровенность не всегда уместна!

– Нет, всегда. В более или менее определенных пределах.

– Привет, Альцест![2] С твоими прекрасными теориями ни одна женщина не выдержала тебя более двух лет!

– А с твоей, дорогой Филинт,[3] ты вынужден был выносить Даниель целых двадцать лет!

– Вот так: «Позвольте вам сказать – пусть будет вам наука! – Что искренность – опаснейшая штука!»

– Браво, Брижитт!

– Мой александрийский стих немного коряв!

– Я собирался обратить на это ваше внимание…

– Я ожидала от вас этого!

Альбер: Уф, они смеются! Я думал, что это плохо кончится.

– Ишиас спас меня от трудного выбора. Я не могла поехать с ними…

– А ты подумывала об этом?

– Да, Альбер, я над этим думала.

– И ничего не сказала мне?

– Нет, не сказала тебе.

Марк: О, надеюсь, не я послужил причиной этой неприятной сцены… А она мне нравится, эта Брижитт: Правда, для меня слишком стара, но как сестра – отличная!

– Я должна была принять это решение сама, но мне никак не удавалось. С одной стороны ты, с другой – мои дочери…

– Сюжет из Корнеля!

– Точно, Марк. Сюжет из Корнеля. Но у меня нет ничего общего с героиней трагедии: мне не удавалось сделать выбор. И тогда за меня решило мое тело.

– Но почему ты окончательно не избавилась от своего ишиаса теперь, когда они улетели?

– Чтобы избежать сожалений…

– И попытки присоединиться к ним?

– Возможно.

– Э-э, Альбер, осторожней! Не смотри на нее так, словно хочешь убить, иначе она снова расплачется. Может, если я приглашу ее на танго, она немножко расслабится?

Брижитт: Господи, как тяжело! Я не хочу доставлять ему боль, но он не может не считаться с тем, что меня с дочерьми связывают очень тесные узы. И даже с Пьером. Марк прав. Мы никогда не бываем абсолютно искренними. Даже с собой.

– Вы танцуете танго?

– Обожаю.

– У меня есть подруга, она ходит на курсы танцев.

– Ты имеешь в виду Женевьеву?

– Кто такая Женевьева? Я ничего не слышал о Женевьеве! Где можно с ней познакомиться? Почему она не с нами сегодня вечером?

– Она моя подруга, мой старинный друг, тот, кто всегда рядом в трудную минуту.

– Давайте позвоним ей. Я чувствую, что не могу сегодня надеяться потанцевать с вами.

Брижитт: Позвонить Женевьеве? В девять часов, в рождественский вечер?

– У нее тоже семья, муж, дети? Говорите прямо, не скрывайте от меня ничего.

– Нет, нет! Она закоренелая холостячка!

Брижитт: Какой стыд, я даже не знаю, что Женевьева делает в Рождество! Может статься, сидит одна дома у телевизора.

– Дайте мне ее телефон, я ей позвоню. Из твоей спальни, Альбер, так спокойнее.

Альбер: Ну и чудак этот парень, всегда начеку, всегда на подъеме.

– Мне очень нравится твой брат. Не знаю, как он сохранил совершеннейшую юность, пожалуй, постоянно такое меня бы утомляло, но он такой живой, такой настоящий!

– Мама называла его «зимним солнышком», потому что ему всегда удавалось разрядить любую ситуацию, он всегда был непредсказуем, всегда светился радостью.

– Все в порядке! Женевьева едет! Ах, дети мои, как хорошо чувствовать себя двадцатилетним!

ОТЧЕТ ЛЕТИСИИ

– Ну и как же все было?

– Очень, очень здорово! Холод адский, но все равно классно!

Брижитт: Ладно, понятно, я тоже не слишком скучала без тебя. Это все-таки радует!

– А еще что?

– Ну что… здорово, говорю тебе! У них шикарная хибара, огромная, теплая. Ребята чудные… до полудня. После становятся хуже, а вечером – отвратительные. Я считаю, что Анн недостаточно строга с ними. Впрочем, это ее проблема. Оливье никогда нет дома, он вкалывает. Анн томится. Как всегда. Но все равно замечательно! Ты бы видела их машину!

Брижитт: Подумать только, и она мечтает стать великим репортером. Ей придется много потрудиться!

– Я видела, видела. Они прислали мне фотографии. Расскажи мне еще о своей сестре.

Брижитт: Мне не удалось добиться о ней ни слова от Пьера. Чувствую, здесь что-то не так.

– Да ладно, я же тебе рассказала. У нее прислуга, сад весь в снегу, она выезжает на своем огромном драндулете только для того, чтобы пополнить жратву, отвезти и забрать своих чад из детского садика, сделать педикюр, глазея в телик. Главное, есть из чего выбирать, каналов полно!

Брижитт: Наверное, я должна была поехать с ними. Какую глупость я сделала! Если из-за Анн у меня начнется депрессия, я никогда себе этого не прощу.

– Как тебе показалось, она в форме?

– Анн никогда не бывает в хорошем настроении, и Канада здесь ничем не поможет. К тому же она себя не изнуряет. Куда там! Ходит на гимнастику, какую-то там китайскую, очень расслабляющую. Ей это очень подходит. По правде сказать, мы почти не разговаривали, Анн и я.

Брижитт: Каждый раз, когда она говорит так, она разбивает мне сердце. Я бы мечтала иметь сестру! И правда, они никогда не были близки друг другу. Почему я воспринимаю это как личное поражение?

– Но как тебе показалось, она там счастлива?

– Уф!.. Здесь или там, какая разница. Она зануда.

Брижитт: Спасибо за впечатляющий рассказ! Надеюсь, Кароль будет более красноречива.

ВЕРСИЯ КАРОЛЬ

– Добрый день, мама! Добрый день, Лилиана! Мама, могу я тебя вытащить из бутика, чтобы пойти выпить кофе?

Брижитт: Это нечто новенькое… Что еще меня ждет?

– Я покину вас минут на пять, Лилиана, Мы пойдем к мадам Роллан. Если будут какие-нибудь затруднения, позвоните мне.

– Не будет никаких затруднений, мама. Лилиана была на высоте в трудные праздничные дни, а уж теперь-то она справится без твоей помощи. Да расслабься ты немного! Как твоя спина, в порядке?

– Лучше, дорогая. Не беспокойся.

– Только лучше? Я думала, что совсем все прошло.

Брижитт: Пьер даже не удосужился спросить меня, как я. В таком случае теперь это касается только меня. Но это не снимает боли.

– Один без кофеина, мадам Роллан.

– Добрый день, мадемуазель Кароль. Давно я вас не видела.

Мадам. Роман: Какое несчастье, такая красотка и до сих пор не замужем. Не повезло!

– А мне чай, мадам Роллан. Итак, как поездка? Летисия рассказала мне много нового, представляешь, а твой отец был очень лаконичен. Мне кажется, после возвращения он стал какой-то странный.